Но ответа не последовало. Нина схватилась за голову, как сраженная болью и, не выдержав слабости в ногах, упала на бетонный пол без чувств. Поглощаемый темными пятнами мир грузно раскачивался в стороны, Кай привалился плечом к двери, чтобы не рухнуть самому. В груди отчаянно не хватало воздуха. Цепляясь одеревеневшими пальцами за стену, демон взбирался по лестнице на ватных ногах сквозь накативший дурман. Он не помнил, как оставил кабинет Лоркана, как, спотыкаясь в головокружении, лихорадочно продирался наружу из сжимающихся стен особняка. Как оказался во дворе под слепящим солнцем и склонился пополам, опасаясь, что его вот-вот стошнит. Вдыхал свежий воздух так ненасытно и глубоко, как будто тот мог закончиться в любую секунду.
Кай не находил объяснения пережитому. Это было так сладко, волнующе и… жутко.
Грей не знал, от чего пробудился посреди ночи: от неприятного сновидения или холода постели. Смятая простынь пустовала без Эрин. Девушка исчезла.
Все свободное время Грей отдавал Эрин, с особой страстью привязываясь к силе, которую находил в состоянии влюбленности и к возможности быть до конца искренним, быть любимым. Он забывал про монстра, с которым делил свое тело. Уходил с головой в отношения, как в неведомый до этого мир, далекий от тревог, лишенный всякой чертовщины.
Грей покинул кровать, тихо вышел из комнаты в коридор, где свет боролся с ночною тьмой. Сонная тишина казалась неподвижной, словно и не следовало никого искать. В доме Эрин царила безмятежность и какая-то… пустота. Однако дойдя до арочного проема кухни, Грей увидел ее.
Девушка уснула лицом на столе, слегка приподнимая плечи в равномерном дыхании. Обличить ее было не в чем – воздух не пах ни дымом, ни тлеющей травой. И все же выражение Грея изменилось: брови насупились, губы сдвинулись в суровую линию.
– Все в порядке? – он устало сложил руки на груди, мысленно обвиняя Эрин только в одном – в скрытности. Что-то оставалось между ними недосказанное, важное.
Девушка подняла голову, раскрыла мутные от сна глаза. Сквозь прищур узнала Грея в слепящем свете и вновь опустила лицо.
– Отказаться от чего-то – непросто, если тебе нужна помощь…
– Нет проблем, – раздалось невнятное бормотание. – Я справляюсь.
– Я рад.
– Отнеси меня в кровать.
Грей бережно взял Эрин на руки, подхватив под колени. Она зарылась носом в его плечо, как беспомощный зверек, доверившийся человеку, и Грей стиснул объятье крепче.
Он уложил ее в постель, накрыл одеялом. Побуждаемый каким-то беспокойным чувством, подоткнул со всех сторон края, будто создавал щит. Эрин мгновенно засопела, и Грей повалился на кровать сам. Лежал, уставившись в потолок, пока все волнение не сплелось в единую мысль о том, что он действительно хотел защитить Эрин, даже когда лично представлял для нее опасность.
«Эй, Аполло, ты как там?»
«Идиот», – Винсент тут же осудил попытку Грея воззвать к темной стороне.
«Заткнись, я не к тебе обращаюсь. Нам с этим парнем давно уже пора было разрешить некоторые недоговоренности».
Грейсон косо посмотрел на Винсента. Тот смеялся над ним. Над тем, как глупо Грей выглядел, общаясь с самим собой. Прежде Винс имел все шансы успешно пристыдить его, но с некоторых пор Грей начал больше доверять Эрин, нежели призраку. Она чаще оказывалась права.
Имя лишило чудовища эфемерности, подарило ему более конкретную форму существа, с которым можно было выйти на контакт. Грей прикрыл глаза и обратился внутрь себя:
«Буду честен, мне страшно. Я думаю, ты тоже боишься. Стать уязвимым, лишиться силы, которую придает тебе слепой гнев. Но никто не виноват в нашем страхе, и я должен просить у тебя прощения за то, что пытался отгородиться и подавить, притвориться, что никого больше не существует. Я знаю, ты слушаешь. Наверное, нам нужно время на примирение».
Винсент не сводил с него заинтересованного взора. Если безумные монологи могли спасти Эрин от Грея, то плевать, что думает по этому поводу покойник.
«И что? Легче тебе стало?»
«Зачем спрашивать? – улыбнулся Грей. – Сам ведь знаешь».
С этой улыбкой он и уснул.
Такая неожиданная и такая короткая картина полноты жизни напомнила о том, что в прошлом он был кем-то больше, чем марионеткой дьявола. Но кем?
Встреча с Ниной не давала покоя. Бедный Кай словно сошел с ума, разделившись на две сущности и потерявшись в обеих. Не он ли хотел стереть из памяти все отголоски прошлого, препятствовавшие его новой жизни? Он. Но это было до того, как демон начал всюду видеть глаза хвойного цвета и мучиться от исчезновения сопутствующего им тепла. Подаренные Ниной воспоминания постепенно меркли, от них веяло холодом, как из бездны, но Кай знал, что этот холод лживый, фальшь.
Как знал и то, что следовать забытым нежным чувствам он не мог, рискуя обрести в них непростительную слабость.
