Всю ночь Кай кидался от одного умозаключения к другому, не в силах сомкнуть глаз, пока сердце враждебно молчало. От вихря воспоминаний остался бледный эскиз, от пылающих чувств – тлеющие угли, но знание того, что в ледяной душе пряталось что-то столь сильное, ввергавшее в самозабвенное блаженство, будоражило воображение.
Нина тоже это видела – жизнь Кая. Возможно, даже испытала в полной палитре эмоций, если у нее вообще были силы возлагать на себя такую ношу. Ее талант занял все мысли. Кай так и не разобрался, понравилось ли ему то, что дала Нина, но тянуло испытать подобное снова. Пусть этот свет будет недолгим, тем даже лучше, но Кай сможет понежиться в его тепле, не возродив человеческой уязвимости…
На пути к его желанию стоял тот факт, что Нина по-прежнему являлась пленницей Лоркана, запертой в камере под поместьем. Вламываться в кабинет своего босса по первой прихоти трудно было назвать надежным планом, рано или поздно Кай рисковал выдать себя, а Лоркан не оценит его подлости. И что можно предпринять, чтобы свободно встречаться с Ниной?
Во что ты вляпался, Кай! Впервые на своей памяти он был готов согласиться с Данте – любопытство не привело ни к чему хорошему.
Кай пытался выбросить Нину из головы, убеждал самого себя, что затея его глупая и лучше оставить все как есть. Горан предупреждал, что некоторым вещам стоит оставаться в тайне, так какого хрена внутренняя страсть к пережитым ощущениям подталкивала Кая к обратному? Сколь бы жестко он ни пытался остудить свой порыв, мыслями понимал, что Нина могла дать ему больше, чем он имел сейчас. И это понимание толкнуло на рискованный шаг.
Внутренний двор благоухал под ласковым солнцем: к особняку примыкал роскошный розарий, где пышные зеленые кустарники пестрели распустившимися цветами, а запахи роз пьянили голову сильнее вина. Сквозь сад причудливой змейкой извивалась выложенная галькой дорожка, которая узором своим могла посоревноваться с произведениями искусства. Но главным предметом искусства оставалась древняя статуя, изображающая деву. Она потемнела от коррозии, в сколах поселились мох и зеленая плесень, но не портившие впечатления, а, напротив, добавлявшие изваянию особый шарм.
Лоркан вскинул на деву пристальный взгляд, будто хотел разглядеть в ее лике что-то еще за вуалью печали. Но вряд ли это было под силу тому, кто не обладал способностью к доброте, раскаянью, жалости.
– Могу присоединиться? – по случаю серьезной встречи Кай нарядился на вкус своего господина, в костюм. В мужественной осанке фамильяра прослеживалась горделивость, в лице – уверенность, да и в сердце не нашлось места страху. Может, Кай и терялся в том, что представлял собой до смерти, но одно знал точно: трусом он никогда не был.
– Конечно, – кивнул Лоркан, не сводя со статуи глаз. Он изучал ее как диковинный экспонат, способный поразить до глубины души – если определение «душа» вообще могло быть уместным в отношении дьявола.
Кай поравнялся с Лорканом. Сцепив руки за спиной, он, подобно хозяину, уставился на каменную деву, однако не пытался обнаружить в ней что-то недосягаемое зрению.
– Выглядит старой, – равнодушно отметил фамильяр, привлекая внимание.
– Так и есть, – согласился Лоркан. – Что ты чувствуешь, глядя на нее?
– А что должен чувствовать такой, как я? – небрежно бросил Кай, вопросительно приподняв брови, словно ни о каких чувствах не знал и в помине.
– Древнюю силу, исток.
Кай не совсем понял, о чем говорил Лоркан и претендовала ли дева с застывшей на века страдальческой маской на большую значимость, чем оно выглядело снаружи, но сам не ощутил от статуи даже малейшего мистического дуновения.
– Ты хотел о чем-то поговорить, – подтолкнул Лоркан.
Кай не стал тянуть время, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к предстоящему разговору, а выдал все на духу, как есть:
– Для начала признаться – я проник в твой кабинет и встретился с Ниной, – не дожидаясь реакции, он продолжил: – В свое оправдание скажу, что было нечестно держать меня в неведении.
То ли к удивлению, то ли к радости Кая, лицо Лоркана не дрогнуло ни на миг, не исказилось выражением ни гнева, ни презрения. Дьявол медленно повернулся к нему, не выказывая тревожных настроений.
– Была необходимость в этом? – произнес он негромко, но твердым голосом. – Что случится, Кай, если я расценю твои действия как неповиновение? Мне придется прикончить тебя на месте, отвлечься от дел, заново пуститься в поиски достойного кандидата на освободившееся место. Ты добавляешь мне проблем.
– В моих действиях не было умысла, – Кай не дрогнул от недобрых слов, даже не шелохнулся, а ответ его звучал коротко и спокойно, как подобает ответу покорного фамильяра. И все вопреки внутренней напряженности – Кай был готов признать, что шел по лезвию ножа. В душистом воздухе повисло нестерпимое молчание. Кай затаил дыхание.
Похоже, Лоркан оценил его сдержанность.
