За террасой тянулась мостовая, камень которой был заложен еще в исконной древности и являлся деталью той самой особенности, характеризующей столицы большинства стран, – архаичности, переплетавшейся с современностью. После того как Джеймс научился заново жить в Порт-Рее, миллионный город казался ему чем-то непостижимым, но только сперва. Мир, что демон мечтал познать когда-то, был гораздо больше.
Теперь Джеймс смотрел на бешеное движение между многочисленных офисов и магазинов иначе и находил его не таким уж утомительным. Существовали места, где люди теснились в лабиринтах из камня и глины, где шум заполнял каждый миллиметр пространства, а воздух был редкой находкой среди столпотворений и сухого запаха песка. Это едва ли сравнимо с тем, что Джеймс наблюдал сейчас.
– Тебе известно, что Лоркан жив? – не отвечая на вопрос о своем возвращении, спросил он голосом, прозвучавшим неожиданно сдавленно. Хотелось верить, что дошедшие до него слухи были ложными, и в то же время не обманываться.
Джеймс винил себя в недогадливости, хотя справедливости ради, поводов к подобным размышлениям прежде не имел. Он поздно сообразил, что смертельные раны, полученные Ниной в битве у «Барнадетт», затянулись в силу договора с дьяволом. И пока каждый жил собственной жизнью, Лоркан восстанавливался после поражения, заново обретал физическую форму.
Люк поджал губы, будто бы испытал секундную неловкость, а затем обыденно пожал плечами.
– Да, известно. Причем давно.
– Почему не сказал? – Джеймс остался крайне недоволен ответом, но тем не менее проявил поразительную сдержанность. Поразительную как минимум, потому что в относительно недавнем прошлом имел привычку заводиться от любой неугодной ему мелочи.
– Видишь ли, в умалчивании некоторых вещей есть моя личная выгода, – по-деловому заявил Люк, словно обсуждал бизнес-стратегию, в которой был уверен на все сто.
– А в том, что Нина теперь у него на привязи, тоже? Какая тебе выгода с этого? Мне думалось, ты хорошо к ней относился.
Люк внезапно отвернулся и посерьезнел, словно приятель затронул что-то болезненное:
– Прости, Джеймс, но обсуждать с тобой мое отношение к Нине я не считаю нужным. А вот к тебе остаются вопросы.
Какие вопросы оставались у Люциуса, Джеймс решил не выяснять. Он был задет напоминанием о том, что некогда был связан с Ниной чем-то большим, чем приятельской заботой. В груди неприятно засвербело.
– Аналогично, не вижу здесь надежного собеседника на эту тему.
