Основательно сбитый с толку, Кай медленно опустил пистолет, всем видом говоря, что не был осведомлен о способности близнецов к перевоплощению.
– Вот же срань, – выдохнул Джеймс, по всей видимости, не до конца доверяя увиденному. – А где тогда…
Он обернулся к Люциусу с очевидным вопросом, но ответ не последовал.
– Где? – повторил Джеймс уже с напором.
«Если Горан собирался выдать себя за Грея, он должен был быть уверен, что настоящий Грей не вернется домой», – размышляла про себя Нина, и от собственного умозаключения волосы на затылке зашевелились. Она уставилась на Люциуса внимательными глазами, точно хотела отыскать подтверждение или опровержение догадок.
Его молчание готовило к худшему варианту.
– Что тут происходит?
Шатаясь, словно в бреду, Грей удерживал себя на ногах благодаря стенам. Изуродованный багровыми синяками и ссадинами, он узнавался с трудом; поверив в его смерть, Нина сперва не пыталась распознать в лице что-то знакомое. Зажимая область солнечного сплетения свободной от опоры рукой, Грей тяжело дышал через рот, и было явственно заметно, как непросто давался ему каждый вдох, откликаясь мученической гримасой. Обнаружив труп Горана, он дотронулся до кровоточащей раны у своего виска и сморщил брови то ли от болезненного ощущения, то ли в попытках вспомнить случившееся.
– Я думал… этот тип меня прикончит, – едва смог проговорить Грей, пропуская воздух сквозь сомкнутые зубы.
– Все благодарности потом.
Не выпуская Люциуса из цепкого взгляда, Джеймс немного приподнял подбородок в выражении глубокой признательности. Нина поняла его жест без слов: она как нельзя лучше знала о таланте Люка вовремя приходить на выручку.
Что же Люциус задумал на этот раз?
– Через двенадцать часов мы должны быть в поместье Элфорда, – его заявление звучало, скорее, как беспрекословный приказ.
– Чтобы… – Джеймс намекнул на более развернутое объяснение.
Люк театрально закатил глаза:
– В крокет с Лорканом поиграть. Еще версии?
– Ты предлагаешь
– Надеюсь, в этот раз обойдемся без гончих, – перебил ее Джеймс, вдохновленный идеей осады куда больше.
– Гончих? – Кай недоуменно вскинул брови.
– Ну, судя по всему, питомником он не обзавелся, – Грей натужно истолковал возникновение предыдущего вопроса.
– Ты ведь знаешь, как устранить Лоркана, я прав? – Джеймс снова обратился к Люку.
– Допустим.
– Отлично! – Кай ударил кулаком по столу, приковав к себе взгляды. – Ты хочешь устранить Лоркана, а что будет с нами? Со мной? С ней? – он указал пальцем на Нину.
– Зависит от твоего решения, – загадочно улыбнулся Люк.
Нина почувствовала, как от его слов внутри что-то сжалось, и стало так тошно и скверно от всех этих загадок, недоговоренностей и спутанных перипетий, что она не смогла сдержать недовольства.
– Погоди! В который раз мы уже об этом говорим?
Люк невинно пожал плечами, будто не понял, о чем речь. Его притворство откликнулось в груди злобным раздражением; в гневе Нина бросилась из помещения, попутно пихнув Люциуса плечом. Довольно с нее на сегодня странностей.
Она едва отошла на пятнадцать шагов, когда Люк нагнал ее в коридоре. Схватив девушку за локоть, он грубым рывком притянул ее к себе. На Нину пристально уставились зеленые глаза, не излучая ничего доброго.
– В чем дело? – сердито прошипел Люк.
– Ты снова ведешь какую-то свою игру, руководишь нами, как пешками…
Не закончила она говорить, как Люциус импульсивно приткнул Нину к стене и угрожающе навис сверху, уперев руки с двух сторон от ее головы. В нос бросился запах смородины и морского бриза.
– Никому не говори, не смей толкаться у меня на пути, – угрожающе приблизив лицо, процедил он.
– Значит, мы в этой точке встретились впервые, – с иронией усмехнулась Нина. – Что же произошло в прошлый раз? Предположу, ты объявил, что среди нас предатель, и Горан открыл огонь?
– Впечатляющая проницательность.
О страсти Люциуса к иллюзиям было известно всем демонам. Но о перемещениях во времени – только Нине. Пророни она хоть слово правды остальным, и те начали бы вести себя странно и неестественно со знанием, что на судьбу можно влиять. Это очень усложнило бы Люциусу работу. Разумеется, Нина и в голову ни разу не брала раскрыть его тайну, однако вновь примерить на себя роль марионетки в руках пусть и талантливого, но все же кукловода, не доставляло никакого удовольствия.
Не найдя в ее лице признаков мятежа, Люк облегченно выдохнул и убрал руки. С минуту он смотрел на Нину, будто предавался смутным воспоминаниям, и вынуждал стоически выдерживать влияние его волшебных глаз. Настоящее испытание: красота Люциуса пленяла и погружала в гипнотическое состояние.
– Как же так вышло, что из всех бед ты моя самая большая головная боль? – огорченно проронил он, прежде чем развернуться, направляясь прочь из дома.
– Уходишь через дверь? – с вызовом бросила Нина ему в спину. – Вот это фокус.
Люк оглянулся с усмешкой.
Что ж, возможно, это будут их последние двенадцать часов.
