Что оставалось нам делать? В данный момент я страстно желал лишь одного: подслушать любым способом разговор Патрисии с Барайтисом. И проклинал себя последними словами за тупость и несообразительность. Ведь возьми я у Малыша прибор, похожий на «жучка», которого мы использовали последней ночью при осмотре главного зала замка-музея, — и такой шанс у меня бы появился! Вот как неоправданно преступно недооценивать последние достижения технической мысли! Сейчас бы сидел себе с прибором на голове в туалете и преспокойно анализировал все свои сомнения и предположения. А так мне никто не мог помочь. К сожалению…
«Конечно, — отозвался в моих мыслях Булька. — Раньше надо было соображать!»
«И кто мог предположить подобную встречу?!»
«Да кто угодно! Ты ведь сам думал, что подобное свидание вполне естественно! Значит, „жучками“ должен был запастись каждый топтун. Или я не прав?»
«Хм! Прав, конечно. Теперь и я так думаю. Но задним умом мы все умники! Чего же ты раньше молчал?»
«Потому как не додумался! — признался риптон с подкупающей непосредственностью. — Но мне-то простительно, я в этих ваших играх существо новое, непривычное и малознающее. А вот ты… мог бы и предвидеть подобное!»
«Каюсь, моя вина. Но толку от этого ноль! Гляди: уже минут сорок беседуют! Ох! — Я тяжело вздохнул. — Видимо, есть о чем!»
Я смотрел только в сторону библиотеки, поэтому за проулком, откуда пришли мы, наблюдал лишь Цой Тан. Вследствие этого внушительный грузовик он заметил сразу:
— Глянь, похож на снегоуборочный комбайн!
Я не успел обернуться, как мимо нас почти беззвучно прошелестело громоздкое чудо современной городской техники.
— А! Это мусоросборщик. Они по утрам город чистят, каждую пылинку собирают…
Сказал я эти слова — да так и замер с открытым ртом. По утрам! А что этот чудо-трактор делает на площади сейчас?! Или его просто перегоняют в другое место? Но ведь подобные маневры проводятся ночью! Или нет?
Пока эти мысли проносились в моем сознании, пылеуборочный агрегат остановился чуть дальше моего флаера и задний борт резко взлетел вверх. Одновременно с этим раздался рев мощного двигателя, не оборудованного выхлопными трубами. А моему взору открылась вываливающаяся на мостовую громадная танкетка. Да что там танкетка! Нормальный средний танк! Ощетиниваясь выдвигаемыми орудиями, лазером и пулеметами, бронированный монстр, разбрасывая в стороны искры, развернулся на булыжниках и с ужасающей пробуксовкой рванул в сторону центрального входа в библиотеку, с двухсекундным интервалом дав на ходу три залпа по массивной и вертящейся на основании деревянной двери. Дверь разнесло в щепки! А танк на полном ходу стал взбираться по широким ступеням с явной целью ворваться внутрь библиотеки!
Нельзя сказать, что бойцы охраны бездействовали. Они очень ловко откатились в стороны, явно понимая, что, не растерзанные гусеницами, они принесут больше пользы, и стали со всех сторон поливать бронированное чудовище из имеющегося у них оружия. Вооружены они оказались прекрасно — если, конечно, иметь в виду простых парней, выглядевших влюбленными романтиками. Но ведь никто не предполагал, что стрелять придется по штурмовому танку! Пусть и средних размеров! Да такому агрегату всю библиотеку разрушить труда большого не составит!
Также нельзя сказать, что и мое тело осталось недвижным. В отличие от мозга оно действовало чисто автоматически: через секунду после первого залпа по двери мои ноги несли меня по площади со всей возможной скоростью. А вот мой мозг явно пробуксовывал! Лишь одна мысль вертелась в голове как белка в колесе: у меня нет никакого оружия! Я даже не воспринимал, что по всей площади разлетались шальные осколки, пули, искры, лучи лазеров и парализаторов. А из окружающих площадь зданий сыпались брызги разбитых окон. Я лишь стремился догнать мерзкое бронированное чудовище, чтобы рвать его голыми руками.
Поэтому когда раздался новый залп, сразу даже не сообразил, кто и по кому стреляет. Но танк уже выскочил на верхнюю площадку лестницы и качнулся в сторону отсутствующей двери. Тут же и последовал этот второй залп. В задней броне танка появилось несколько отверстий, и из них рванули столбы пламени и дыма. По всем показателям такого попадания было достаточно, чтобы превратить весь экипаж в мясной фарш. Но танк, к невероятному изумлению, стал неуклюже разворачиваться. Видимо, намереваясь ответить всей своей огневой мощью неожиданному противнику.
А я уже счастливо смеялся и орал дурным голосом:
— Вали его! Хайнек!!! — Хорошо, что моего идиотского вопля никто не услышал в грохоте боя.
Третий залп из моего флаера прошил боковую броню еще бо́льшими дырами, и ревущий мотор захлебнулся. Четвертый залп я встретил, уже лежа на брусчатке и прикрывая руками голову от разлетающихся осколков.
После этого на минуту наступила полная тишина. Лишь в одной из квартир надрывно кричал маленький ребенок. Ни единого звука сервомоторов не раздавалось. Значит, танк уже неопасен. И только я стал подниматься, раздался голос Хайнека через внешний громкоговоритель:
