Поезд Наследника Цесаревича прибыл в самое необходимое время, сразу же мы вынуждены были вывезти вместо положенного числа раненых (около 500) количество почти в три раза большее (более 1200). Мы должны были найти добавочное количество вагонов, сами составить больший по своему составу поезд (83 вагона). 2 паровоза подталкивали поезд сзади, один меньший тащил его вперед. На станции почти никого не было, видимо, все разбежались, паника была невозможная. В дороге наш поезд был основательно обстрелян немецкими аэропланами, но безуспешно. Вследствие описанных обстоятельств, команда поезда была напрактикована так, как другая после нескольких месяцев работы. Следует отметить особую выдержку врачей поезда, в особенности старшего врача Брошниовского, которая принесла в этот день всем и делу большую пользу. Команда поезда Наследника за все время своей службы была безукоризненна в смысле работы. Объясняю себе это явление желанием команды угодить Царице и Наследнику.
Простота обращения Государыни, Великих Княжон и Наследника Цесаревича, находивших всегда что сказать каждому при входе в вагон, материнская заботливость Ея Величества о раненых, больных и команде, щедрые денежные пособия Наследника Цесаревича делали то, что санитары и вся команда старались быть достойными такого к ним отношения и держать высоко свое знамя.
Наш поезд пробежал, в общем, 197 000 верст и перевез 28 000 раненых. При отправлении поезда с места погрузки я должен был сообщать Ее Величеству по телеграфу, сколько всего раненых, сколько офицеров, тяжело раненых и сколько пленных. Из Луги или Тосно или Дна (в зависимости от того, по какому пути мы шли) сообщали Ее Величеству по телефону о нашем проезде, а по прибытии к императорскому павильону в Царском Селе дежурный офицер железнодорожного полка доносил во дворец. Если поезд приходил утром и днем, через ½ часа по нашем приезде прибывала Государыня с двумя старшими дочерьми; до поездок в Ставку Наследник Цесаревич приезжал почти каждый раз, как Шеф поезда. С 1916 года наш поезд не всегда удостаивался этих встреч. Они были в зависимости от того, откуда приходил поезд и имел ли он только раненых или же и больных. Вызвано это было тем, что какой-то поезд завез однажды больных, хотя и в скрытой форме не то сыпным тифом, не то дифтерией.
Обыкновенно Ее Величество входила в ближайший от паровоза вагон и проходила из вагона в вагон весь поезд, милостиво останавливаясь почти у каждого раненого. Каждому говорила она ласковое или утешительное слово. Такой обход поезда занимал около часа времени. В это время начальники лазаретов и врачи производили распределение раненых; те, которые уже удостоились посещения Ее Величеством, приступали к одеванию, после чего их выносили из вагонов, для передачи в лазареты. Ее Величество, Великие Княжны Ольга и Татьяна бывали в самых скромных платьях сестер милосердия, а Наследник Цесаревич в солдатской шинели и фуражке с солдатской кокардой.
Как я говорил уже, поезд Наследника Цесаревича, а также два поезда Ее Величества содержались на собственные средства Ее Величества, по воле Ее Величества в них было увеличено число сестер милосердия до восьми, вместо 4-х. Ее Величество было благоугодно принять на себя следующие расходы: суточные священнику — 5 рублей (начальники поездов или уполномоченные, кажется, все отказались от суточных денег, но им полагалось по 10 рублей в сутки), стол персонала (уполномоченный, священник, три врача и 8 сестер) по расчету одного рубля на персону в день довольствия, белье, медикаменты и перевязочный материал для раненых.
Вменялось в обязанность всех принятых раненых переодевать в чистое белье. На каждую рубашку был наколот образок — благословение Государыни. Образки были: Нерукотворный Образ Спасителя, Пресвятыя Богородицы или кого-либо из особо чтимых святых. […] В своих поездах Ее Величество заботливо предусматривала также следующее: раненый мог умереть в дороге, не попав в Царское Село. Чтобы каждый раненый мог изъявить свою волю или обратиться с необходимою просьбою, были заведены специальный блокноты с вопросами. Сестра милосердия должна была опросить каждого раненого, в какой части он служит, из какой губернии, уезда, волости и деревни он родом, каково его семейное положение, а также записать, в чем заключается его просьба. Такие заполненные листки передавались мне. Я должен был рассматривать их, причем листки раненых, требующих немедленной помощи, я представлял Ее Величеству, а менее срочные — в канцелярию Ее Величества, графу Ростовцеву. Обыкновенно в листках заключались просьбы не оставить семью, в случае смерти, уплатить долг и т. п. Но бывали и весьма срочные ходатайства, так, например, один тяжело раненый полковник просил Ее Величество, чтобы ему узаконили (удочерили) внебрачную дочь. Просьба его была уважена в кратчайший срок, и это так благотворно повлияло на почти умиравшего офицера, что он быстро стал поправляться и затем уехал обратно на фронт.
