«Что несет нам день грядущий, для не курящих и не пьющих? Для всех тех, кто бодр духом, резок глазом, силён слухом? В этом шатком море мира, среди кондитерских и пива. Среди того, что развращает, обольщает, растрощает? Как понять, что он враждебен, если очень интересен? Да никак. Сопротивляться – это лишь удел повстанцев, но, а мы – народ простые: сыты – счастливы! нет – злые!».
Леша пропел себе шуточную песенку под нос и прошел входные ворота, решив обойтись без экскурсий. Не то, чтобы совсем не интересно увидеть их изнутри, больше дискомфортно рассматривать дом в толпе людей. Как ни старайся, но толпа – это всегда ширма. Перед ней всё самое интересное, а позади ничего не видно, да никто надолго не задерживается. Терпения у многих не хватает, чтобы достоять ради того, чтобы увидеть что-то одним глазком. Лучше подождать, когда волны вновь вернуться в берега, минует гогочущая сель и штиль воцарится в этом царстве сладостей из непонятно чего. В любом случае, всё что делается для толпы зевак никогда не сравнится с тем, что открывают для единиц. Это, как сравнить жопу с воздушным шариком.
Внутри, на обогретой редким солнцем брусчатке расположились торговые лавочки. Но на этот раз безделушкам тут было не место и всему остальному ширпотребу, что так полюбила толпа, в обмен на шелестящую бумагу, что так полюбили торговцы. В дресс-коде на старорусскую общину, у всех, кто принадлежал этому месту и был часть общего дела, красовались длинные платья в пол, цвета компота из сухофруктов, а плечи покрывала шаль, расшитая кружевными узорами и непередаваемым чувством тепла и комфорта. У девушек заколоты волосы в шишечки и практически никакого макияжа, лишь немного подведены ресницы, для выразительности глаз. Все казались на одно лицо, менялся лишь оттенок платья, от светлого из яблок до наваристого с брусникой. У мужчин, как мне подсказали, были опоясанные косоворотки и темные льняные брюки, заправленные в кожаные сапоги. И чтобы не нарушать общего колорита, цвета подобраны в тон цветущим яблоням. И лишь почки напоминали пояс, расшитый красными ромбами по белому полотну.
Торговля шла разнообразная, с одной стороны продавали мед и сидр, с другой пастилу в упаковках. Давали на угощение мед цветочный, предлагали чай: развесной, душистый, пряный. Все натянуто улыбались, но стоило тебе пройти дальше, как про тебя сразу же забывали и готовились встречать очередных гостей.
По левую сторону брусчатка уходила в открытый павильон под крышей с подарочной пастилой. А, если никуда не сворачивать, то дорожка уходила в сад с кафе под тенью раскинувшихся яблонь. Всё только начинает зацветать и запах весны здесь ощущается намного сильнее, чем там, где только лужи и суета. Справа расположилась длинная стеклянная мансарда и было слышно, как через колонки доносится фрагмент фильма, но всё что можно было увидеть присмотревшись, лишь своё отражение в стекле. Затем, послышался шум и дверь настежь отворил парень, громко произнесший: а теперь все идем в сад, и я покажу из каких яблонь делается наша знаменитая пастила. Кто-то его перебил и он, выйдя за дверь, ответил: Нет, тунеядец пишется с буквой «д», а не «н». Тот, кто тебе так сказал, просто ошибся. Проходим, не задерживаемся!
Леша замешкавшись отошел в сад, чтоб не оказаться на пути толпы и сел за один из столов, что утопал под кронами двух яблонь. За ним также расположились две девушки, но он их заметил только, когда обернулся на звук.
– Ой, простите! Я вас совсем не заметил. – Стало немного неловко. – Я подожду с минуту, пока люди уйдут в сад, а потом тоже уйду.
– Да ничего страшного, оставайтесь! Вы ведь только пришли. Я видела, как вы рассматривали вывески на домах.
– Я скорее не рассматривал, а пытался прочесть. – Уточнил Леша.
– И, как? Получилось?
– Получится то получилось, но я ничего не понял. Поэтому так долго и стоял.
Обе девушки были в светло-яблочных платьях, но одна держала шаль на коленях, перебирая её пальцами, а другая укутала плечи и расспрашивала Лешу. Видя, что диалог установился, девушка с шалью на коленях встала и перешла за соседний столик к девушке, что следила за парнем в косоворотке. И с Лешей осталась брюнетка с большими выразительными глазами. В зависимости от направления солнца они переливались то зеленым оттенком, то бордово-карим. Она подставила руки под подбородок и растянула улыбку, что напоминала больше черточку, чем губы.
– А что именно вам осталось не понятно? Я работаю здесь не первый год и могу рассказать об этом месте всё, даже больше, чем Максим рассказывает гостям, – девушка сделала движение бровями, указывая на парня в косоворотке. – У каждого места должна быть тайна. Как считаете?
– Я считаю, что тайн с меня хватит. Весь город одна сплошная тайна и как бы мне не хотелось её разгадать, ответ всегда ближе, чем где я веду поиск и слишком логичен, нежели я додумываю сам.
– Интересно, – девушка рассмеялась и убрала руки из подбородка, скрестив их на груди, – Что же с вами такого случилось в городе, что вы так лихо додумываете, но не угадываете?