– Точнее сказать, мы к этому, наверно, привыкаем. Брат у меня был такой хороший! Я очень рада, что у него была ты, что ты любила его до того, как он умер. Я очень скучала по нему, но мне кажется, я чувствовала, что он больше не вернется. Всегда ждала, когда мне об этом кто-нибудь скажет. Видно, так у него на роду написано.
Максин не стала говорить, что не верит в судьбу.
– А родители ваши живы? – спросила она.
– Нет, остались только я и мой сынишка, Эмилио. Старший брат тоже погиб, его взяли фашисты еще до войны. Я была еще совсем маленькая.
Максин вспомнила, как Марко рассказывал ей о своем брате.
– Мне так жаль. Должно быть, это было ужасно. Ты потеряла так много близких.
– Зато у меня есть сын. – Лицо Адрианы осветилось, когда она заговорила о сыне. – Вылитый Лучано.
– А где сейчас твой мальчуган?
– У подруги в Монтепульчано. Я знала, что после того, как наши местные партизаны захватили грузовик с зерном и привезли его сюда, у нас будут неприятности. Пришлют карателей. Вот и отправила его подальше.
– Как думаешь, они снова направят сюда кого-нибудь?
– Я тебе вот что скажу. Нынче ночью я бы не хотела спать крепко.
Глядя на Адриану, Максин восхищалась стойкостью и мужеством, которые увидела в ее взгляде.
– Я постелю тебе здесь, на диване, и дам тебе кое-что из моей одежды. Ты же не захочешь, чтобы фашисты видели тебя в таком наряде. Это для них как соль на раны.
Рано утром Максин проснулась от оглушительных ударов в дверь Адрианы, выскочила из постели и спрятала волосы под платок, завязав его узлом на шее. Адриана ринулась вниз по лестнице, и обе слушали, как в другие двери дальше по улице так же тарабанят.
Адриана сделала глубокий вдох.
– Готова? – спросила она.
Максин ответила утвердительно, и Адриана открыла дверь. В дом ворвались двое безжалостных немецких солдат в стальных касках и перевернули все вверх дном, превратив дом в полный хаос, но ничего не обнаружили. Обошлось без рукоприкладства, но недвусмысленные угрозы физической расправы в случае неповиновения прозвучали. То же самое повторялось в каждом доме этого городка.
– Так ты знала, что они ничего не найдут, – сказала впечатленная Максин.
Адриана кивнула.
– Чтобы нам не досталось от этих гадов, – пояснила она, – партизаны забрали все в лес и спрятали.
После этого в городе стало тихо, а потом пришли вести о том, что целый грузовик фашистов попытался выкурить партизан из леса, но потерпел полное фиаско и все закончилось тем, что фашисты чуть сами себя не перестреляли. Что же касается партизан и их оружия – все это растворилось в лесах, будто ничего и не было. Словом, и эта карательная мера закончилась полным провалом; правда, в городок с обыском заявились немцы, но это все, что они могли сделать. В сложившейся на фронте ситуации они бросили все силы на то, чтобы дать отпор наступающим войскам союзников, и дальше поддерживать итальянских фашистов у них не было возможностей.
Третьего мая пришла страшная весть о новой мощной бомбардировке Флоренции. С тяжелым сердцем София думала о том, уцелел ли их старинный палаццо. А уже через неделю, едва только рассвело, бомбили и Кастелло, и одна бомба упала так близко от виллы, что ее стены сотряслись от мощного взрыва. София сразу бросилась в комнату матери. Эльза стояла у окна и смотрела на улицу.
– Еще немного, и в нас бы попала, – сказала она. – Чистая случайность… повезло, правда?
Потом уже им стало известно, что оказалась почти полностью разрушенной бомбами соседняя деревушка и среди развалин валялись мертвые женщины и дети. Такие, по всей видимости, беспорядочные массовые бомбардировки союзной авиации серьезно разгневали жителей деревни. «Почему они нас бомбят?» – кричали они, и у Софии не было на это ответа. Что им сказать – она не знала. Разве что объяснить, что, мол, силам антифашистской коалиции необходимо перекрыть для германских войск все дороги и блокировать их отходы на север? Или что союзники тоже не всегда бывают точны?.. Люди все равно про себя думали, что эти союзнички им не доверяют, а возможно, им вообще наплевать на мирных людей. Итальянцы ведь кто? Переметнувшиеся. Совсем недавно дрались на стороне Германии. Вот коалиция и мстит им теперь. Не поэтому ли бросают свои бомбы куда попало? На эти вопросы у Софии тоже не было ответа, но, понимая, что солдатам союзников тоже приходится несладко, она их прощала.
Всюду ходили слухи о внедряющихся в партизанские отряды немецких шпионах, о том, что разоблачения во Флоренции привели к массовым арестам антифашистов. Чтобы спасти свою шкуру, затаившие старые обиды соседи писали доносы друг на друга – на всех, кого, по их мнению, немцы могут счесть предателями. Даже родственники доносили один на другого, если знали, что кто-то из них скрывается от призыва в армию или прячет евреев.
С Джеймсом София виделась редко, но от Максин знала, что он работает с партизанами как радист, получает и передает информацию. Ее тревожила мысль о том, что он нарочно избегает ее.
