Несмотря на яркое солнце, в воздухе пахло сыростью. На огромной площади – Пьяцца делла Република, – созданной в девятнадцатом веке на месте древнеримского форума, а впоследствии старого и давным-давно снесенного района трущоб, ее охватило отчетливое чувство, что за ней следят, но она отбросила его, приписав разыгравшемуся воображению. София вспомнила времена, когда они здесь гуляли с Лоренцо, ели спагетти с помидорами в одном из ресторанчиков или лакомились вкуснейшей выпечкой в своем любимом кафе «Джуббе Россе»[23], названном так из-за красных курточек на официантах. В дождливую погоду они часами сидели здесь, в дымных, обшитых деревянными панелями помещениях, потягивая кофе и решая мировые проблемы. В хорошую погоду они сидели на улице, где-нибудь в тени большого тента за красивым, накрытым красно-белой скатертью столиком, разговаривали и смеялись, глядя на проходящих мимо людей.
Они и представить себе не могли того, что находилось перед ее глазами сегодня. Нигде никакой торговли, а единственные автомобили в городе – немецкие: военные грузовики и легковые машины.
Она решила пройтись до моста Веккьо, перейти через реку и прогуляться до Сан-Никколо[24] и Джардино Бардини[25] с его гротами, оранжереями, мраморными статуями и фонтанами. Сад не был открыт для посещений, но Лоренцо хорошо знал его владельца, и супругам, бывало, разрешали подниматься по ступеням лестницы к самой вилле Бардини, постройке семнадцатого века, откуда открывался прекрасный вид на город. Обычно они приезжали сюда в апреле или мае, когда расцветали азалии, пионы и глицинии. Сегодня, надеясь на тишину, она просто хотела подняться по склону холма и отдохнуть полчасика в саду.
Совершенно запыхавшись на крутом подъеме, она добралась до самого верха, села на ступеньку лестницы и, закрыв глаза, подняла лицо к солнцу; совершенная тишина и чувство безопасности успокоили ее.
Погрузившись в свои думы, София лишь краем уха услышала, как кто-то говорит. После произнесенных слов последовал кашель и прозвучало ее имя; София стряхнула с себя состояние самоуглубленной задумчивости и прислушалась. Голос показался ей знакомым. Порывы ветра хлестали ее со всех сторон, и она вдруг ощутила себя настолько одинокой, что даже захотелось заплакать. Она подняла голову и прикрыла глаза ладонью от солнечных лучей, стараясь скрыть беспокойство.
– Я так и подумал, что это вы, – сухо проговорил он. – Далековато забрались от Кастелло.
– Доброе утро, капитан Кауфман.
Он окинул взглядом сад и только потом посмотрел ей прямо в глаза.
– Майор Кауфман, – поправил ее немец. – Приятно здесь прогуляться, правда? В такой прекрасный денек.
Он проговорил это таким любезным, полушутливым тоном, что она даже растерялась и не знала, что на это ответить. В голове мелькнула мысль о том, что, возможно, он шел за ней с самого начала.
Кауфман изобразил ту же самую кривую улыбочку, но глаза его, как всегда, остались холодными как лед.
– Мы здесь остановились в той вилле. – Он неопределенно махнул рукой куда-то в пространство за ступеньками. – Вы позволите присесть с вами рядом?
Не дожидаясь ответа, он уселся на ступеньку. О, как ей хотелось ответить ему: «Нет, я не хочу, чтобы вы нарушали мой покой, только не сейчас, и вообще никогда…» – но она не смогла.
– Вы собираетесь возвращаться в Сиену или в Буонконвенто? К своему начальнику – коменданту, я имею в виду.
– Скорей всего… – Он пожал плечами, но больше про Шмидта не упоминал. – Я вдруг пришел к мысли, что Флоренция мне очень нравится.
– Но вы ведь приехали сюда не для того, чтобы любоваться видами и осматривать достопримечательности?
Его безрадостный смех обескуражил ее.
– Строим планы, проводим совещания… решаем будущее Италии. – Он снова засмеялся, а потом продолжил ледяным, презрительным тоном: – И остальной Европы, конечно.
София втянула в легкие воздух, но ничего не сказала.
– Теперь, когда я нашел здесь вас, – продолжил он, глянул куда-то через ее плечо и перевел взгляд, в котором светилось недвусмысленное высокомерие, прямо ей в глаза, – надеюсь, вы позволите мне как-нибудь заглянуть к вам в палаццо?
Она быстро заморгала под его испытующим взглядом, прекрасно понимая, что никакого ее позволения ему не требуется.
– А вы знаете, где это?
Немец слегка склонил голову:
– Мало найдется такого, о чем мы не знаем… надеюсь, вы меня понимаете.
Она сделала вид, что не обратила на эту фразу внимания.
– И когда же вы хотели бы нанести визит?
– Заскочу как-нибудь, когда появится возможность. Я слышал, у вашего мужа исключительно замечательный погреб.
Он помолчал, потом сменил тему.
– А у него есть и другие полотна Коццарелли? Мне кажется, я уже говорил, что тоже коллекционирую картины. И мне нравится окружать себя только лучшими.
– Нет, насколько мне известно, других полотен этого художника у моего мужа нет.
– Он писал на деревянных досках, я имею в виду Коццарелли, – сказал Кауфман и встал. – Создавал удивительные вещи. И еще он расписывал алтарь в Монтепульчано… Вы его видели?
– Конечно.
Щелчком он сбил несколько приставших к его военной форме листков.
