София от этого замечания только отмахнулась.
– Садоводством я редко занимаюсь. Для этого у меня есть люди. Просто люблю слушать, как птички чирикают.
– А мне показалось или я действительно слышал, что вы позвали служанку открыть дверь?
Она наклонила голову и мгновенно придумала ответ:
– Конечно слышали. Я как раз направлялась в сад, чтобы посмотреть, нет ли там ранних цветов. Мне нравится, когда в доме свежие цветы, а вам? Я и не подумала, что это вы там за дверью.
– Ну и как, есть?
– Что есть?
– Цветы.
Она изобразила на лице разочарование:
– Не успела дойти. Анна меня позвала, я сразу пошла обратно в гостиную. Обычно у нас в это время уже распускаются крокусы, бывают и фиалки, и гиацинты. Должна признаться, в последнее время я не очень хорошо себя чувствую и редко выхожу на воздух.
Он поднял брови и пытливо посмотрел ей в глаза:
– Да, вы действительно какая-то бледная. Надеюсь, ничего серьезного?
Она пожала плечами.
Он смотрел на нее надменно, и, глядя на него, София отчетливо поняла, что этот человек считает себя неотразимым.
– Итак, чему я обязана удовольствием видеть вас? Вы не сообщили о цели вашего визита.
– Просто проходил мимо, и все.
– Ах вот оно что.
Луч солнечного света озарил комнату, и София подошла к окну. Выглянув, увидела поджидающих Кауфмана, дымящих сигаретами подчиненных.
– Наконец-то солнышко показалось, – сказала она, и тут ей в голову пришла одна мысль. – Как это мило!
– Вы слышали про убийство двух наших военных?
Слава богу, когда прозвучали эти слова, София стояла спиной к Кауфману и он не видел, как она борется с собой, чтобы не напрягать плечи. Момент был ужасный, и она успела подумать, что сейчас не сможет удержаться и вывалит перед ним все до мельчайшей подробности. Расскажет и про кровь фонтаном, и про страшную рану на горле. Расскажет, как они, затаив дыхание, сидели в засаде.
– Да, слышала, – сказала она наконец. – В городе полно слухов об этом.
– Несколько человек мы уже арестовали.
Выбора у нее не было, пришлось повернуться к нему лицом. Сознавая, что за их деяния последует страшное наказание, София почувствовала комок в горле.
– Как я понимаю, два дня назад вы были дома, так? – осведомился Кауфман. – Мы всем задаем этот вопрос.
– По вечерам я редко выхожу из дома, следовательно, мой ответ – да.
– Я не спрашивал вас про вечер.
Она заставила себя слегка усмехнуться:
– Я полагаю, майор, такие вещи вряд ли случаются среди бела дня.
Взгляд его оставался все таким же бесстрастным.
– Такие вещи?
– Зверское убийство… офицера… или, как вы сказали, двух?
Он чопорно кивнул.
– А кто еще есть в вашем доме?
– Моя подруга Массима и еще Анна, она готовит для нас еду.
– А ваш муж?
– Его нет. Как это ни печально. Мы живем в трудное время. По правде говоря, майор, я уже намекала, что мне нездоровится… позвольте спросить, не могли бы вы оказать мне одну услугу?
– О чем идет речь?
Через три дня, едва только рассвело, София сполоснула лицо возле туалетного столика и поспешила в ванную комнату, где еще с вечера приготовила одежду. После визита Кауфмана она чувствовала себя как никогда неуверенно, но, по крайней мере, они из Флоренции уезжают, имея на руках официальное предписание о маршруте следования. Сославшись на ухудшающееся здоровье, она испросила у Кауфмана разрешение срочно уехать, и, как ни странно, он согласился помочь.
В золотистых лучах утреннего солнца Флоренция снова выглядела прекрасной, как будто смогла наконец сбросить с себя суровый серый саван, накрывший этот город с первых же дней немецкой оккупации. Несмотря на ласковый солнечный свет, София со спутницами пребывали в состоянии беспокойного возбуждения. В какой-то момент всех вдруг охватывало чувство важности происходящего, а уже через минуту оно сменялось радостным оживлением, и эти перепады настроения подпитывал страх: а вдруг что-то произойдет и они никуда не поедут?
Максин удалось надежно спрятать пистолет, закрепив его проволокой под колпаком ступицы колеса. Спору нет, брать с собой пистолет было опасно, но шестое чувство подсказывало Максин, что это обязательно надо сделать. Они выбрались из города и приблизились к первому контрольно-пропускному пункту, где их встретили двое сонных солдат, и София подумала, что они не спали всю ночь и теперь ждут не дождутся, когда придет смена.
Она не угадала. Тот, что поменьше ростом, потребовал документы и разрешение для проезда, а потом, несмотря на то что бумаги были в порядке, приказал выйти из машины, угрожая оружием, а его помощник открыл багажник и небрежно вышвырнул все их вещи прямо на землю. Первый покончил с бумагами, и София невозмутимо посмотрела на далекие холмы, словно все происходящее ее совсем никак не касается. Солдат испытующе стал сверлить ее взглядом, и она снова похолодела; у нее возникло такое чувство, словно она застряла между двумя мирами: с одной стороны относительное спокойствие и безопасность, а с другой – совсем наоборот, ни того ни другого.
