Им приказали открыть чемоданы; делать нечего, пришлось опускаться коленками прямо на мокрую траву. Ничего не найдя, кроме одежды, немцы потеряли к вещам интерес и перешли к осмотру автомобиля: шарили под сиденьями, обстукивали в поисках потайных ниш и ячеек. Софии уже стало казаться, будто вся ее жизнь уходит сквозь пальцы, ведь наверняка они станут снимать и колпаки на колесах, а потом всех их расстреляют на месте. Когда оба склонились, осматривая то, что находится под капотом, Максин кашлянула и бросила на нее предостерегающий взгляд.
«Сохраняйте спокойствие», – читалось в ее глазах.
София затаила дыхание.
Один из немцев лег рядом с машиной на спину и пошарил рукой под ней. Софии казалось, что она со спутницами смотрят какую-то ужасную пантомиму. Конечно, этим двоим скучно, а тут хоть какое-то развлечение.
Он снова поднялся на ноги, отряхнулся и, пожав плечами, махнул рукой: мол, все, хватит. Они погрузили вещи обратно, старший проставил там, где нужно, печати и снова махнул рукой: проезжайте. У Софии словно гора с плеч свалилась, даже голова закружилась. Едва способная ехать по прямой линии, она поддала газу – наконец-то они едут домой.
Стоял яркий солнечный день, изредка перебиваемый кратковременным ливнем. София, Карла и Габриэлла сидели на скамейке в саду, наблюдая, как маленький Альберто гоняет палочкой мяч. Он с криками носился по дорожкам между грядками, за ним с радостным лаем бегали собаки. Несмотря на то что день был теплый и запах влажной земли успокаивал перенервничавшую во время бегства из Флоренции Софию, ее все еще сковывал внутренний холод.
С момента их возвращения дом казался странным, настороженным, немного мрачным. София постоянно была настороже, ей казалось, что ее окружают невидимые призраки, что они совсем рядом. Она ощущала на себе их осуждение, их жалость, но также их безысходную тоску. А иногда, наряду с этими странными чувствами, ей казалось, что разум покидает ее.
– Графиня, – сказала Карла, – не могли бы вы остаться, пока я задам Габриэлле несколько вопросов?
– Хорошо, если тебе этого хочется.
Карла кивнула и повернулась к дочери, которая в данный момент бродила по дорожкам.
– Габриэлла, как ты себя сегодня чувствуешь?
– Немного тошнит, – промямлила та.
– Ничего, это ненадолго. Когда я носила твоего брата, мне было еще хуже. Это скоро пройдет.
Габриэлла ничего не сказала в ответ, но вдруг побежала в дальний конец сада. София вспомнила, как эта девочка появилась на свет, роды были тяжелые, но когда Карла передала крошку ей, чтобы София подержала ее на руках, та восхитилась красотой ребенка. Через несколько дней она вдыхала молочный запах девочки, и ей стало грустно: а вот у нее своих детей нет. И тем сильнее оказалось потрясение, когда, вернувшись домой из Флоренции, она узнала, что Габриэлла теперь сама ждет ребенка.
София уже привыкла к странным повадкам этой девочки и сейчас не слишком обеспокоилась ее неожиданным бегством. Она понимала, Карла будет стыдиться, что у нее незамужняя беременная дочь, и всей душой ей сочувствовала. Но Габриэлла уже вполне достигла того возраста, когда можно выходить замуж, по крайней мере с родительского согласия, и после случившегося этот вариант был бы для нее наилучшим выходом. Если только они узнают, кто отец ребенка. До сих пор Габриэлла об этом упрямо молчала.
Поднявшись, Карла взяла прислоненные к стене дома вилы и принялась ковырять землю в поисках оставшейся в земле картошки.
– Несколько картошин да зажарить с яичком – будет прекрасный для всех нас полдник, – бормотала она.
София перебирала в уме удивительно вкусные блюда, которые, бывало, готовила им Карла. Все обожали ее картошку, запеченную в духовке. София представила, как Карла, что-то мурлыкая себе под нос, нарезает картофелины, кладет в миску, добавляет растительное масло, вино, чеснок, соль и перец. Последними идут розмарин и шалфей, а иногда и сладкий укроп. И в духовку. С мясом – просто объедение. У Софии даже слюнки потекли. Когда картошки было вдоволь, Карла все равно готовила это блюдо, правда, уже без курицы или мяса. У нее имелись и свои тайные рецепты, которые она усвоила, сидя рядом с бабушкой.
На черный день у них еще оставалась тыква, зимний, зеленый сорт, ее плоды лежали целой кучей в кладовке; были и связки лука, чеснока и перца. Что может сравниться с печеной тыквой, когда ее кожица почернела и пошла пузырями, а мякоть едят с чесночным хлебом, выпеченным самой Карлой?
Пока Карла работала, София присматривала за Альберто, который отправился за Габриэллой. Какая жалость, что такой славный мальчуган растет без отца, а теперь, когда еще и Альдо не стало, в жизни малыша вообще не осталось мужчин.
Ее размышления вдруг прервал вопль Альберто.
– Nonna[26], скорее! Nonna!
Карла бросилась к мальчику, Бени дико залаял, и София побежала за ними, а ее собачки не отставали от хозяйки. Сердце ее сжалось от страха. Если что-то случится с маленьким Альберто…
