А вот филиппинец в салоне, похоже, такой результат и имел в виду. Я сейчас — экзотический подарок в экзотической стране. Конфетка в блестящей обертке. И только дурак не воспользуется.
Саша — не дурак. Раздев меня полностью, он с минуту рассматривает свою ночную гостью. И то, что видит, похоже, снимает все возможные вопросы. Он трогает мою кожу, проводя пальцами вдоль перламутровых линий, нанесенных словно специально с этой целью. Подкладывает ладони под мои груди, как бы оценивая их вес. Нащупывает заколку и распускает мне волосы.
И сжимает в объятьях, приподнимает к своему лицу и целует так пылко, что я ноги перестаю чувствовать. И медленно спускает меня по своему телу. От этого мои обнаженные соски чертят по ткани его майки, делаясь каменными. Хотя, о чем я говорю? Каменное — это то, на что меня только что усадили, придерживая. И прямо так, на «лавочке», меня несут на кровать. А может, ему сейчас секс необходим даже больше, чем обезболивающие? Например, чтобы кровь разогнать?
Стягивает с себя майку. Какое тело! Даже в полумраке хорошо видна гладкая плотная, как бы сияющая кожа практически без волос. Широкие сильные плечи с небольшим рельефом — как у русских силачей прошлого, выпуклая грудь, мощная шея.
Мой любимый снова прижимается ко мне, детально изучая наощупь мои груди — руками, губами и языком. Выгибаюсь со стоном — настолько это приятно. В ответ нащупываю и перетираю между пальцами его маленькие соски. Он мелко дрожит, глубоко вздыхая.
А я запускаю правую руку ниже, поглаживаю ямку пупка, пощипываю дорожку волос, ведущую к паху. Глажу его плотный плоский живот, половина которого все еще прячется в одежде. Он вдруг придерживает мою руку и встает. Зачем? Стягивает трикотажные брюки, и я с удовольствием рассматриваю его сильные и стройные ноги, сплошь заросшие коротким светлым волосом. Потом он снимает боксеры. Но не подходит ко мне. Я вижу на расстоянии пары метров его здоровенный «нижний профиль» в позе готового к бою зенитного орудия. Очень большой. Я даже чуть холодею: вдруг будет больно?
Саша сосредоточенно ищет что-то в своих вещах, периодически поглядывая на меня. Догадываюсь, — презерватив. И понимаю, что «резиновое изделие» у него не лежит наготове в каждом кармане. Не бабник. Вскакиваю и прижимаюсь к нему сзади. Потом протягиваю руку к своей одежде, лежащей на стуле, и нащупываю в кармане презик. Два презерватива оказываются перед членом одновременно. Саша широко улыбается и вскрывает мой.
Надевает (еле натянул), берет меня на руки и укладывает на кровать.
Я — ночной мотылек, прилетевший на свет его бра. Сейчас мне не надо закрывать глаза, чтобы видеть его перед собой. Это и вправду ОН. Я не могу наглядеться на него, натрогаться. Касаюсь щекой и губами восхитительной бархатной молодой щетины. Осторожно поворачиваю его лицо и вглядываюсь в потрясающий профиль. Целую самозабвенно его лицо, шею и плечи — все, куда сейчас достаю, пока он сосредоточенно гладит мои раздвинутые бедра и мягкие складочки. Он пахнет медом, точно!
Чувствую, что я вся соком изошла. Ну, давай же! Наконец, он осторожно, без спешки входит в меня. И я понимаю, что ему можно доверять. Раскрываюсь и отдаюсь вся без остатка, предугадывая и повторяя движения его тела.
Его стенобитное орудие, разгоняясь, колотится в меня, словно хочет попасть еще глубже или внутри что-то нащупать. Это не больно, это офигительно. От остроты ощущений я даже поднимаю вверх ноги и тут же получаю от него звонкий шлепок по мягкому месту. Испуганно вытаращиваю глаза, пытаюсь отодвинуться от него, но сейчас же чувствую сильнейший оргазм. В моем животе что-то очень приятно вибрирует, складывается и раскладывается, как гармошка. Вскрикиваю от избытка чувств и растекаюсь лужицей вокруг его стояка.
Тут замечаю, что он касается свой головы, на мгновение сморщив лицо. Наверное, травма дает о себе знать. Я пытаюсь перевернуться и нажимаю на его плечи, поощряя лечь на спину, отдохнуть. Слушается без слов. Сама взбираюсь на его гору и долго-долго, до приятного изнеможения двигаюсь вверх-вниз, пока он не извергается в меня пульсирующим горячим семенем. То ли стонет, то ли рычит и замирает.
Ложусь рядом, потихоньку трогаю, поглаживаю, обнимаю, кладу голову ему на плечо. Как же мне хорошо с тобой! Он засыпает.
Сажусь и смотрю на него спящего, любуюсь. Он чуть заметно улыбается во сне, как ребенок. Большой, сильный, взрослый ребенок. У меня мурашки, и все мои тоненькие волоски на теле дыбом встают просто от того, что я вижу его, могу коснуться. Это совсем другая жизнь — жизнь в любви. Так и хочется ущипнуть себя, чтобы лишний раз убедиться — сегодня у меня все и вправду было с моим любимым.
Потом я ухожу к себе, тихо захлопнув дверь.
