Он бредил о том, что она ни с того ни с сего сочла их отношения бесперспективными, ее утомило ожидание их и без того не частых встреч, замучил бестолковый быт, вселилось сожаление о разводе с мужем, тяготит материальная неустроенность, дергает беспокойство из-за утерянного социального статуса, обострилась ситуация на работе, ребенок, оказавшись предоставленным сам себе на летних каникулах, требовал не просто пристального внимания, а полного погружения в его воспитание; и как любящая и хорошая мать, она не могла допустить, чтобы ее сын был в чем-то (и чем-то) ущемлен…
Ум охотно соглашался со всеми, предложенными им самим, вариантами развития событий, но чувство бунтовало, отбрасывая даже самое мало-мальски возможное объяснение, как ненужный хлам.
Чувство творило чудеса, обходя разум на крутых поворотах, сжимало сердце, терзало душу, подобно стервятнику, и не давало покоя, отравляя существование.
Он пытался вызвать ее на откровенный, серьезный разговор, зная, что она не выносит серьезных разговоров и прочих разборок.
Да он и сам терпеть не мог выяснения отношений, но тут его прорвало.
Он говорил, яростно бросая слова, она изредка отвечала, но как-то невпопад, словно думая о чем-то о своем, и тем самым распаляла его еще больше.
Разговор накалялся.
В отчаянье он перешел на крик:
— Да пойми ты, пойми, наконец, черт возьми! Я всегда был с тобой рядом все это время, и ты была рядом со мной! И вдруг… — он помедлил, подбирая слова, — вдруг… будто что-то «надтреснуло». Ну, как тебе еще объяснить?!
Она вздохнула, пожав плечами:
— Не понимаю, что там у тебя происходит, не понимаю… По-моему, ты меня с кем-то путаешь.
И он осекся:
— Ты права, я что-то путаю, что-то неверно понимаю. Так скажи мне-что?
— Ты как будто сам с собой говоришь, меня не слышишь… — она посмотрела на него внимательно. — У меня на самом деле куча нерешенных вопросов, мелких и не очень. Они как снежный ком, их надо решать. Есть еще ребенок, вообще заброшенный, а он для меня важнее всего. А так ничего не изменилось, все от твоей усталости…
Позже, когда он вернулся домой, сразу же, даже не включив свет, набрал ее номер телефона.
Она ответила:
— Да, мой хороший…
Он сказал ей тихо:
— Будем считать, что наша первая размолвка закончена? Не люблю размолвок.
— Это была размолвка? — в ее голосе сквозила легкая, как пух, ирония. — Буду знать… Ложись спать, ладно? Спокойной ночи, я тебя обожаю…
Последние слова прозвучали ласково-ласково, как когда-то, когда еще не было этого чертова лета.
Он попробовал заснуть, но не спалось, да и давешний сон никак не выходил из головы, вцепился, как репей, не отпускал. И тут он вспомнил, что у него есть знакомая, которая увлекается толкованием снов и делает это бескорыстно, из-за любви к искусству, как говорится.
Не обращая внимания на то, что часы показывали первый час ночи, он позвонил ей и попросил помочь. Внимательно его выслушав и задав несколько вопросов, она сказала:
— Да, сон действительно тревожный, к плохому известию…
— К какому? — спросил он.
— Можно предположить, что кто-то заболеет… — задумчиво произнесла собеседница. — Вы видели человека в капюшоне, вы испугались его, значит, это неприятное сообщение, которое вы примете близко к сердцу.
— Когда это случится?
— Не знаю, не знаю… Но, возможно, очень скоро. Скажем так-эта новость буквально уже на пороге.
Она помолчала, а затем повторила еще раз:
— Неприятное известие, даже потеря какая-то, судя по лезвиям в коробке. Вы их не взяли?
— Да не брал я их! — с досадой бросил он. — В том-то и дело, что в тот момент, когда я думал, брать их или не брать, я и проснулся.
— Это хорошо, что вы не взяли в руки коробок. Но переживать случившееся вы будете обязательно. Не могу точно сказать, каким именно образом коснется вас неприятное известие, но, повторю, оно будет для вас не из приятных…
— Вы можете более подробно расшифровать смысл сна?
— Как вам сказать? Квартира — это личное пространство и подсознание. И если сон был цветной, реальный, запомнившийся — это сигнал. И запомните: вы не взяли коробочку, даже не сомневайтесь! Это ваш осознанный выбор, поверьте мне на слово. И значит, вам не придется ходить по лезвию бритвы.
— А должен… — сказал он.
— Что-что? — не поняла она.
— Должен ходить… по лезвию…
На территории войсковой части 09321 находилось несколько объектов, охраняемых круглосуточным караулом. Как правило, если не было крупных учений, та или иная рота заступала на суточное дежурство, ее меняла следующая, и так-до бесконечности.
