Тот, кто не читал Сэлинджера: Новеллы полностью

И в каждом эпизоде, в строках и за строками — лейтмотив, ставший названием одного из эссе: «Не оставляй меня во мраке!».

«Не оставляй меня во мраке…»-поет женщина, плавно перебирая гитарные струны, и это — не просьба, а заклинание, идущее из прошлого… «Не оставляй меня во мраке…»

А он все обступает, наступает, даже когда вроде совсем не должен, совсем немыслим: «Губы смыкаются, как крылья птицы-как крылья чайки, взвиваются руки певицы, горло перехватывает от дрожи, от желания плакать, от желания жить; и: больше ничего-только мир надзвездный угрюмо смотрит вниз, туда, где бушует бешеная черная пурга и угрюмые черные тени ложатся на снег…» («Черная пурга»).

Мрак будто проверяет — выберешься ли, ускользнешь ли? Как? Или не ускользнешь — почему?

И подсказка — всего лишь подсказка, беглая, спрятанная между других слов, когда автор рассказывает о том, что такое мугам — сложная восточная многоярусная импровизационная мелодия. Заметите ли подсказку?

«…отверзаются уста-голос поющей крепнет, звучит на восточный лад, привычная гармония мелодии сменяется режущей ухо вибрацией, но что-то завораживающее в этой вибрации, что-то давнее, тревожащее, бередящее, отдаленно напоминающее мугам, но не сам мугам, а отзвук мугама — фантастически сложной мелодии, звучащей на странной частоте, которая вызывает тревогу в сердце и раздражает ухо; уход от реальности, расщепление сознания, вызволение из мрака — вот что такое мугам, требующий от исполнителя истинного совершенства, гармоничного сочетания голоса, мелодии и струн…»

Да, вот она — странная подсказка: «уход от реальности, расщепление сознания, вызволение из мрака».

Но если вдуматься, то вовсе не странная, потому что только вырвавшись из плоскости здравомыслия и прагматичности мира вещного, видимого, осязаемого, называемого «реальностью», попадаешь в иные объемные пространства той же реальности, но уже многоэтажной, где тебе вдруг открываются лесенки и пронизанные светом переходы между «этажами», — и ты свободно паришь в этом новом пространстве, видя-чувствуя-понимая сложную архитектуру уже ВСЕГО здания мироустройства, МИРО-ЗДАНИЯ, а не только его фундамента и пола, ограниченного потолком всего лишь первого нижнего этажа… И во мраке высвечивается СУЩНОСТЬ людей и отношений, становятся видны ниточки связей прошлого с настоящим и будущим и людей друг с другом. И места, где прерываются эти ниточки, — и происходят трагедии.

«…расщепление сознания, вызволение из мрака».

«…уход от реальности» становится возвращением в нее — иную, где все сопряжено со всем и каждый с другим. И с Целым.

Это и становится «вызволением из мрака».