Как Майлс ни надеялся вырваться из этого царства монстров и ужасов, он понял, что ему не дадут далеко убежать. Он взглянул на Барбару, но та лишь беспомощно покачала головой. В горле профессора Риго что-то булькало, словно там закипал чайник, но это не казалось смешным. Его глаза налились кровью, в них появилось затравленное выражение.
— Это, — закричал он, — это можем проделать и вы, и я, и любой дурак. Меня ужасает, что это так просто. И однако…
Он замолчал.
На Болсовер-Плейс раздался визг тормозов машины, трясущейся по неровной, мощенной булыжником мостовой. Профессор Риго проковылял к окну. Он всплеснул руками.
— Доктор Фелл, — сказал он, снова поворачиваясь к ним, — приехал сюда из больницы раньше, чем я ожидал. Я должен идти.
— Идти? Почему вам надо уходить? Профессор Риго!
Но славному профессору не удалось уйти далеко. Поскольку громада доктора Фелла — он был без шляпы, но в своем ниспадавшем складками плаще и тяжело опирался на палку в форме костыля — заполонила собою сначала лестницу, потом коридор и в конце концов дверной проем. Создалось впечатление, что комнату можно покинуть только через окно, но это, по всей видимости, не устраивало профессора Риго. Итак, доктор Фелл, с безумным взглядом, в криво сидящих на носу очках, стоял в дверном проеме, раскачиваясь, как Гаргантюа или прикованный за ногу к тумбе слон. Переведя дыхание, он напыщенно обратился к Майлсу.
— Сэр, — начал он, — у меня есть новости для вас.
— Фей Ситон?…
— Фей Ситон жива, — ответил доктор Фелл. Потом он отбросил надежду, и она разбилась с чуть ли не явственно слышимым звоном. — Как долго она проживет, зависит от того, насколько осторожно она будет себя вести. Возможно, несколько месяцев, возможно, несколько дней: к сожалению, я должен сказать вам, что она обречена и в каком-то смысле была обречена всегда.
Некоторое время все молчали.
Майлс бессознательно отметил, что Барбара стоит сейчас на том же самом месте, где раньше стояла Фей: у комода, под висевшей там лампочкой. Она прижала пальцы к губам, и на ее лице застыл ужас, к которому примешивалась глубокая жалость.
— Не могли бы мы, — сказал Майлс и откашлялся, — не могли бы мы поехать в больницу и навестить ее?
— Нет, сэр, — ответил доктор Фелл.
Только сейчас Майлс заметил сержанта полиции, стоящего в коридоре, позади доктора Фелла. Доктор Фелл, сделав ему знак оставаться на месте, протиснулся в комнату и закрыл за собой дверь.
— Я приехал сюда сразу же после беседы с мисс Ситон, — продолжал он. — Я услышал от нее всю эту прискорбную историю. — На его лице появилось ожесточенное выражение. — Это дало мне возможность заполнить пробелы в моей собственной теории, основанной лишь на догадках. — Выражение лица доктора Фелла стало еще ожесточеннее, он поправил очки, потом прикрыл глаза рукой. — Но, видите ли, теперь нас ждут новые испытания.
— Что вы имеете в виду? — спросил Майлс со все возрастающим беспокойством.
— Хедли, — доктор Фелл с привычным трубным звуком прочистил горло, — скоро будет здесь по долгу службы. Его визит может иметь не самые приятные последствия для одного человека, находящегося сейчас в этой комнате. Поэтому я решил опередить его и предупредить вас. Я решил объяснить вам некоторые моменты, которых вы еще, возможно, не осознали.
— Некоторые моменты? Касающиеся чего?…
— Этих двух преступлений, — сказал доктор Фелл. Он взглянул на Барбару, словно только сейчас заметил ее. — Ах да! — тихо произнес доктор Фелл, и лицо его просветлело. — Вы, наверное, Барбара Морелл!
— Да. Я должна просить прощения…
— Так-так! Надеюсь, не за знаменитое сорванное заседание «Клуба убийств»?
— Ну… да.
— Ерунда, — отрезал доктор Фелл и пренебрежительно махнул рукой.
Он, тяжело ступая, прошествовал к стоящему теперь у окна креслу с протершейся обивкой. Опираясь на свою палку-костыль, он опустился в кресло и устроился в нем сколько мог удобно. Повернув лохматую голову, он задумчиво оглядел Барбару, Майлса и профессора Риго, после чего засунул руку под плащ и извлек из внутреннего кармана жилета мятую и истрепанную по краям рукопись профессора Риго.
Помимо нее он достал еще один предмет, знакомый Майлсу. Им оказалась цветная фотография Фей Ситон, которую Майлс видел в ресторане Белтринга. Доктор Фелл сидел, глядя на фотографию все с тем же ожесточенным выражением: исчезни оно, его лицо стало бы горестным и печальным.
— Доктор Фелл, — попросил Майлс, — подождите! Секундочку!
— А? Да? В чем дело?
— Полагаю, суперинтендент Хедли рассказал вам о том, что произошло в этой комнате пару часов назад?
— Гм, да. Он рассказал мне.
— Мы с Барбарой вошли сюда и увидели Фей, стоявшую на том же самом месте, где сейчас стоит Барбара, и портфель — тот самый — и пачку забрызганных кровью банкнотов. Я… э-э-э… запихнул в карман банкноты прямо перед появлением Хедли. Я напрасно утруждал себя. Как стало ясно из вопросов, которыми Хедли забросал Фей, словно подозревал ее в чем-то, он с самого начала знал о портфеле.
Доктор Фелл нахмурился:
— И что же?
