— Нет, — медленно произнесла Барбара. — Ничего подобного.
Некоторое время она нерешительно, смущенно, беспомощно смотрела на Майлса, и в ее глазах с блестящими белками светилась симпатия. Потом Барбара вскочила со своего места. Оба окна были открыты, моросил дождь, и комнату наполнял свежий, влажный воздух. Майлс отметил, что в витрине напротив уже не горит свет и ужасные зубы наконец прекратили свои жуткие движения. Барбара повернулась к окну.
— Бедняжка! — сказала Барбара, и Майлс знал, что она имеет в виду не покойную Памелу Гойт. — Бедная, глупая, романтичная!…
— Почему вы называете Фей глупой и романтичной?
— Она знала, что анонимные письма и все распускаемые о ней слухи были делом рук Гарри Брука. Но ничего никому не сказала. По-моему, — Барбара медленно покачала головой, — она по-прежнему любила его.
— После всего, что он сделал?
— Конечно.
— Я в это не верю!
— Так могло быть. Все мы… все мы способны на невероятные глупости. — Барбара поежилась. — Возможно, были и другие причины, заставлявшие ее хранить молчание даже после того, как она узнала о смерти Гарри. Я не знаю. Весь вопрос в том…
— Весь вопрос в том, — сказал Майлс, — почему Хедли держит нас здесь? И как обстоят дела? — Он задумался. — Эта больница — как она там называется, — в которую ее увезли, находится далеко отсюда?
— Довольно далеко. Вы хотите поехать туда?
— Ну, Хедли не может держать нас здесь до бесконечности без веской причины. Мы должны разузнать что-нибудь.
Кое-что они все-таки разузнали. Профессор Жорж Антуан Риго — характерный звук его шагов они услышали задолго до того, как он явился перед ними, — медленно поднялся по лестнице, прошел по коридору и вошел через открытую дверь в комнату.
Профессор Риго сейчас выглядел старше и куда взволнованнее, чем тогда, когда излагал свою теорию о вампирах. Дождя уже практически не было, и его одежда почти не промокла. Мягкая темная шляпа затеняла его лицо. Щеточка усов шевелилась в такт движениям губ. Он тяжело опирался на желтую шпагу-трость, придававшую этой невзрачной комнате зловещий вид.
— Мисс Морелл, — начал он. Его голос звучал хрипло. — Мистер Хэммонд. Я должен вам кое-что сообщить.
Он прошелся по комнате.
— Друзья мои, вы, без сомнения, читали замечательные романы Дюма-отца о мушкетерах. Вы должны помнить, как мушкетеры приехали в Англию. Вы должны помнить, что д'Артаньян знал только два английских слова: «вперед» и «черт побери». — Он взмахнул рукой. — Если бы и мои познания в английском языке ограничивались этими безобидными и простыми словами!
Майлс вскочил с края кровати:
— Бог с ним, с д'Артаньяном, профессор Риго. Как вы очутились здесь?
— Мы с доктором Феллом, — сказал Риго, — вернулись в Лондон из Нью-Фореста на машине. Мы позвонили его другу, суперинтенденту полиции. Доктор Фелл отправился в больницу, а я поехал сюда.
— Вы только что вернулись из Нью-Фореста? Как там Марион?
— Ее самочувствие, — ответил профессор Риго, — отличное. Она садится, и ест, и трещит — как вы это называете — без умолку.
— В таком случае… — Барбара, прежде чем продолжать, сглотнула вставший у нее в горле ком. — Вам известно, что ее испугало?
— Да, мадемуазель. Мы узнали, что ее испугало.
И лицо профессора начало медленно бледнеть: теперь оно стало гораздо бледнее, чем во время его рассуждений о вампирах.
— Друг мой, — обратился он к Майлсу, словно догадавшись о направлении его мыслей. — Я изложил вам свою теорию о сверхъестественных силах. Оказалось, что в данном случае я был сознательно введен в заблуждение. Но я не собираюсь из-за этого посыпать голову пеплом. Нет! Должен сказать, что, если в данном случае все было подстроено, это не опровергает существования сверхъестественных сил, точно так же как фальшивый банкнот не опровергает наличия Английского банка. Вы согласны со мной?
— Да, согласен. Но…
— Нет! — со зловещим выражением на лице повторил профессор Риго, качая головой и стуча металлическим наконечником трости. — Я не собираюсь из-за этого посыпать голову пеплом. Я посыпаю ее пеплом, потому что дело обстоит еще хуже. — Он поднял шпагу-трость. — Могу я, друг мой, сделать вам небольшой подарок? Могу я передать вам эту драгоценную реликвию? Теперь она не доставляет мне того удовольствия, которое другие получают от надгробного камня с могилы Дугала или перочистки, сделанной из человеческой кожи… Я всего лишь человек. Я способен испытывать отвращение. Могу я отдать ее вам?
— Нет, мне не нужна эта проклятая штука! Уберите ее! Мы пытаемся выяснить у вас…
— Justement! — сказал профессор Риго и бросил шпагу-трость на кровать.
— С Марион действительно все в порядке? — выпытывал Майлс. — Прежнее состояние не может вернуться?
— Нет.
— Теперь расскажите о том, что ее испугало, — попросил Майлс, собравшись с духом. — Что она увидела?
— Она, — немногословно ответил Риго, — не видела ничего.
— Ничего?
— Вот именно.
— И она так испугалась, хотя на нее никто не нападал?
— Вот именно, — снова подтвердил профессор Риго и сердито откашлялся. — Ее испугало то, что она услышала, и то, что она почувствовала. Особенно шепот.
Шепот…
