— Совершенно правильно понимаете. Вы также, надеюсь, понимаете, что сопротивление бесполезно, наши силы значительно превосходят ваши. Вы же не хотите, чтобы на вашей совести были жизни ваших молодых — и не очень, — добавил он, буравя взглядом бабу Машу, сжимающую в руках сверток, — друзей? Так что настоятельно советую сдать оружие и отбросить все мысли о сопротивлении. Попрошу всех спуститься на грешную, так сказать, землю, и следовать за мной.
— Что же, мы вынуждены подчиниться силе, — с трудом выдавил из себя Папа Карло, первым спускаясь на землю. — Юра, отдай им автомат! Ребята, вылезайте из машины!
Папа Карло стоял, опустив голову, тяжко опираясь на посох, и время от времени бросал презрительные взгляды исподлобья на своих пленителей. Юрка с явной неохотой отсоединил от автомата магазин и швырнул его на землю, передернул затвор и сделал контрольный спуск. Автомат последовал следом за магазином. Туда же последовал запасной магазин. Милиционер Приходько по знаку Деда суетливо подобрал трофеи. Ребята спустились на землю и понуро стояли возле машины.
— Вот и славно! — констатировал Дед. — Вы, я вижу, и украденный провиант нам подвезли. Что же, очень предусмотрительно! Думаю, мы сумеем договориться и обо всем остальном.
— Виктор Александрович, почему мы сдаёмся так, без борьбы?! — горячо прошептал Юрка на ухо Горелову. — Почему вы не хотите активизировать свой посох и расшвырять всех к чёртовой матери?!
— Я пытался, Юра. Ничего не выходит! Посох молчит, не отзывается. Подождём до лучших времён…
— Если, конечно, эти времена когда-нибудь наступят.
— Будем надеяться.
Странное дело, отобрать посох у Папы Карло никто не пытался. Дед опасливо косился на него, видимо, памятуя обескураживающий магический удар, но никаких попыток завладеть им не предпринимал. Пока, по крайней мере.
— Надеюсь, вы обо всем договорились? — усмехнулся Дед. — Право слово, не хочется прерывать столь милую беседу. Но нам пора. Попрошу следовать за мной. Да, кстати, вас ожидает большой сюрприз!..
Пленников выстроили цепочкой и под пристальными взглядами четверых автоматчиков препроводили в караульное помещение.
И кто бы вы думали ожидал их там? Деревенский дурачок Колюшка собственной персоной! Ну, точнее, не совсем собственной.
После исчезновения в пруду он разительно изменился.
А было так. Автобус окунулся в чернильный мрак, взлетел, как на трамплине, на прибрежных валунах и сверзился в клокочущее варево пруда.
В следующее мгновение Николай Петрович, а точнее снова Колюшка, пока еще Колюшка, обнаружил себя сидящим верхом на огромной желтой птице, цветом напоминавшей о принятой повсеместно окраске междугородних рейсовых автобусов. Где-то внизу три маленькие фигурки продолжали падать в сиреневую муть. Колюшка прыгнул следом за ними — была не была! — но мощный птичий клюв с холодным костяным стуком вцепился в воротник его цивильного пиджака и рывком закинул обратно на спину. Птица расходящимися кругами поднималась над котловиной пруда, где три раза коротко плеснуло и затихло. Воздушный наездник услышал в своей голове голос:
— Я подарю тебе весь мир! К чему тебе все эти жалкие людишки? Ведь они не более чем тряпичные марионетки в ловких руках Хозяина! Тебе же предлагают стать полноправным партнером. Фиолетовая Троица: Бог-Мать, Бог-Сын и Бог-Царь. Звучит?
Колюшка молчал. А птица вдруг рассмеялась низким хриплым лающим смехом и повернула к нему свою безобразную голову, кося лиловым глазом. Он лишь покрепче схватился и зарылся головой в мягкие перья, пахнущие пылью, сыростью, паутиной с затаившимися в ней пауками, темными углами, фиолетовыми сумерками и еще Бог знает чем.
— Смотри! Смотри! Весь мир под твоими ногами!
Они по широкой спирали поднялись под самый купол. Внизу расстилалась величественная панорама: село Рыжово с прилегающими к нему прудами, радиолокационной станцией, церковкой, полями и лесами.
— Смотри! Всё это — твоё. А будет еще больше — весь мир! А теперь пришла пора познакомить тебя с Сыном и Матерью.
Птица сложила крылья и стремительно понеслась вниз, нацелившись в самый центр каньона, — только ветер засвистел в ушах, рванул полы пиджака, заставляя крепче вжиматься в неживое тело адского скакуна, не более живое, чем птичье чучело, набитое искусным мастером. Колюшка зажмурил глаза и в который раз за этот сумасшедший сон-не сон, да и явью не назовешь, приготовился к страшному удару. Но его не последовало. Колюшка открыл глаза. Птица исчезла, а сам он стоял на маслянистой поверхности и, что самое удивительное, не проваливался вниз. Вскоре причина этого выяснилась, стоило только посмотреть под ноги.
