Дождик стал ливнем, я промок до нитки и весь трясусь. Мой костер погас, и я направляюсь к дому, спрятаться под карнизом. Я уже почти поравнялся с ним, когда из дома выскакивает человек и бежит в патио. Там он расставляет на столе пять больших широких мисок и бежит назад, огибая угол и прижимаясь к стене. Я не знаю, что затеял Несбит, но следую за ним, по пути заглядывая в миски. Они пустые, но не обыкновенные, а выдолбленные из какого-то камня: стенки толстые, неровные.
Повернув за угол, я понимаю, что Несбит скрылся в кухне. Там, на окне, миска, из нее идет зеленый дым. Тихо открыв дверь черного хода, я вхожу в крошечную переднюю. Оттуда в кухню ведет другая дверь. Она приоткрыта, но Несбит не узнает, что я здесь, если я буду вести себя аккуратно. Я слышу голоса и понимаю, что Ван тоже там.
– Я выставил миски.
– Хорошо. Сегодняшнего дождя хватит надолго. За завтраком встретимся.
– Я тут подумал, – говорит Несбит.
– Это еще зачем?
– Про парня.
– М-м-м-м?
– По-моему, ему надо сказать.
– Что сказать?
– С кем ты работаешь…
– С кем мы работаем, – поправляет его Ван.
– Он все равно узнает, и… по-моему, ему вряд ли понравится.
– Не все должно ему нравиться. Я и не жду, что ему понравится. Мне все равно, понравится ему или нет. Главное, что он это сделает. Он будет с нами, потому что другого выхода у него нет. Так что нечего мутить воду.
– Да, но…
– Что «но»? – Ван раздражена. – Ты стал ворчливым, как старуха, Несбит.
– Он помесь, Ван. И… ты не знаешь, что это значит – состоять из двух разных половин, а я знаю. По крайней мере, знаю, что такое быть полукровкой. Ты не знаешь, с кем ты, как он теперь не знает, с кем он – с Белыми или с Черными, точнее, ни с теми, ни с другими. В альянсе он мог бы найти свое место. Но для этого он должен доверять альянсу – тебе доверять, – а с этим у него будут проблемы.
– Конечно, ты прав, Несбит. Как это удивительно прозорливо с твоей стороны. Могу ли я поинтересоваться, что делаешь ты, чтобы выковать узы дружбы и доверия между собой и Натаном?
Несбит фыркает:
– Он этого еще не знает, но он мой друг.
Ван начинает хохотать, чего я никогда раньше не слышал: смех у нее искренний, веселый, задорный. Смягчившимся голосом она говорит:
– Несбит, уверяю тебя, я знаю о существовании этой проблемы, и я займусь ею сразу, как только у меня появится возможность, а пока передо мной стоит много других задач, которые тоже ждут своего решения. Прежде всего, нам нужно спасти девушку, а я еще не вполне представляю, как за это приняться.
Несбит коротко и резко взлаивает – смеется.
– Н-да, вот она и правда выплыла.
Ван открывает дверь и выходит, на пороге оборачивается и что-то говорит, но я не слышу.
Кем же может оказаться участник альянса, против которого я буду возражать? Да в общем-то любой Белой Ведьмой.
Дождь ослабевает и скоро перестает совсем. Я смотрю на пол и вижу, что вокруг моих ног собралась лужа. Несбит догадается, что я был здесь, но тут уж ничего не поделаешь. Я снова спускаюсь к озеру, шагая между деревьями вдоль края газона. Скоро я нахожу огромный развесистый кипарис, под могучей кроной которого земля не промокла от дождя. Там я останавливаюсь и забираюсь под шатер из веток, поближе к стволу.
На озере появились две лодки. Обе с небольшими фонарями на корме, обе движутся медленно. В ближней лодке сидят четверо, в той, что подальше, двое, и все глядят на берег, на меня; у них бинокли.
Охотники!
А еще я узнаю одну Охотницу, ту, что в дальней лодке – узнаю по осанке, по манере держать голову. По ее длинной и прямой спине.
Джессика.
Я опрометью бегу к дому и влетаю в кухню. Миска с очным дымом в окне как маяк. Я хватаю тряпку и набрасываю на нее. Несбит пытается возражать, но я кричу ему:
– Охотники! На озере. Шестеро, по крайней мере.
Несбит уже выбегает из кухни.
– Буди Габби и бегите к Ван в спальню. Надо собрать вещи. Через пять минут выезжаем.
– Если они видели дым, пяти минут у нас нет! – на бегу кричу я ему в ответ.
– Тогда молись, чтобы они его не видели.
Меньше чем через пять минут мы с Габриэлем уже у Ван в комнате. Она укладывает последние сосуды в и без того полный ковровый саквояж. И говорит:
– Несбит ездил вчера в Женеву за провизией. Должно быть, за ним проследили.
Она выдвигает ящик из столика у кровати, вынимает оттуда Фэйрборн. Кладет его в большую кожаную сумку, которую тут же перекидывает через плечо. Выходя из спальни, она указывает на пять огромных книг в кожаных переплетах и ковровый саквояж:
– Несите.
Быстрым шагом мы направляемся в гараж, встречая по пути Несбита. Он несет каменные чаши, через плечо у него перекинута еще одна большая сумка.
Минуту спустя Несбит, Ван и я уже расположились на заднем сиденье огромного черного лимузина. Габриэль надевает шоферскую фуражку и садится за руль. Мы выезжаем из подземного гаража навстречу первому утреннему свету, проносимся по подъездной аллее и вылетаем из электрических ворот на улицу. С тех пор как я увидел на озере Охотников, прошло, наверное, минут пять, но мне кажется, что все двадцать.
