Я убил пятерых людей.
Скоро их станет шестеро.
Если я справлюсь.
Пайлот лежит на земле. Под головой у нее подушка из свернутого в несколько слоев автомобильного коврика. Перс сидит рядом с ней, держит ее за руку. Ван уже несколько часов сидит в окружении пробирок и баночек из своего саквояжа. Она долго толкла и смешивала ингредиенты и вот теперь говорит, что готова. Обращается к Пайлот. Габриэль переводит:
– Она объясняет ей, что мы не будем делать с ней это, если она сама скажет нам, где дом. Она говорит, что сможет облегчить ей боль.
– А что говорит Пайлот? – Но я, кажется, и так догадываюсь.
– В общем, нет.
Тогда Ван заговаривает с Перс, наверное, объясняет, что сейчас будет. Я жду, что Перс плюнет в Ван, бросится на нее с кулаками, будет плакать и жаловаться, но она только держит руку Пайлот и что-то шепчет ей.
Ван говорит мне:
– Перс – злобная маленькая хитрюга. Не смотри, что внешне она такая славная, Натан.
Перс вовсе не кажется мне славной, ни внешне, ни внутренне. Я знаю, что она и так меня ненавидит, а после того, что я сделаю сейчас, возненавидит еще сильнее. Для новой ненависти всегда найдется место.
Ван объяснила мне, что делать. Надо разрезать руку Пайлот по всей длине, прямо через вену. Пайлот должна видеть и знать, что я делаю. Я соберу ее кровь и добавлю к зелью, которое приготовила Ван. Крови должно быть много. Пайлот умрет. Она и должна умереть. Лучше всего будет, если я выпью зелье, когда она умрет.
Ван говорит:
– В голове Пайлот много воспоминаний; но она должна понимать, что именно тебе нужно и до какой степени. Когда будешь резать ее, думай о Меркури, о крови Пайлот и о том, что тебе нужно забрать воспоминания Пайлот о доме Меркури.
На Пайлот платье с широкими рукавами до запястий, один из них Ван закатала, обнажив длинную худую руку. Под бледной кожей, в глубине руки, хорошо видна широкая синяя вена.
Я беру нож, подношу его к руке Пайлот и тут же отнимаю. Я не готов. Надо собраться. Настроиться.
– Это единственный способ найти Меркури, Натан, – говорит Ван. – Единственный способ спасти Анну-Лизу. Но ты должен быть уверен. Зелье не сработает, если ты не будешь уверен в том, что делаешь. Помни, через пару часов Пайлот все равно не станет. Мы ничем не можем ей помочь; она умирает.
Габриэль добавляет:
– Но тебе придется ее убить. Отнять у нее те последние несколько часов, что ей еще остались. Ты должен быть уверен.
Ван смотрит на него.
– Габриэль, а что бы ты сделал, если бы у Меркури в плену был Натан? Если бы тебе пришлось резать Пайлот, чтобы найти его и спасти?
Габриэль молчит. Он долго смотрит на Ван, потом отворачивается.
Она отвечает сама, медленно и тихо:
– Думаю, ты снял бы с нее кожу живьем.
Он поворачивается ко мне, и я вижу, как золотые искры взвихряются и опадают в его глазах, когда он говорит:
– Десять раз.
– Но, по-твоему, я не должен этого делать. Почему? Потому что я недостаточно беспокоюсь об Анне-Лизе?
Он качает головой.
– Нет, Натан, дело не в этом. Просто тебе не нужно никому ничего доказывать.
– Ничего я не доказываю. Я ищу способ помочь Анне-Лизе.
– Другого способа нет, – подхватывает Ван.
Я думаю о Меркури, о том, как найти ее дом, втыкаю кончик ножа в руку Пайлот и веду лезвие вниз. Пайлот даже не мигает, но она стонет и что-то ворчит, наверное, проклятие, а я, хотя и обещал себе, что не буду смотреть ей в лицо, все же смотрю. Глаза у нее черные; такие же, как у меня. Она говорит что-то еще, новые проклятия, наверное. Я чувствую зловоние, которое идет у нее изо рта, запах ее пота. Хорошо, что я сосредоточился на лице Пайлот. Я знаю, мне надо верить в то, что я делаю. Пайлот умолкает, ее веки дрожат, но не опускаются. Она смотрит на меня до самого конца, и даже потом, но серые вспышки в ее глазах, слабые еще до того, как я начал резать, гаснут совсем, кровь течет все медленнее, красный ручеек превращается в капли, наконец, и они иссякают…
– Скорее, – командует Ван. – Пока она еще дышит.
Я добавляю немного крови в каменную чашку: на дне лежит растолченная в порошок карта Меркури и другие ингредиенты.
– Еще лей, – говорит Ван. – Мешай.
Наверное, в ее крови осталось немало охотничьего яда, но Ван говорит, что я с ним справлюсь. Она говорит, что я справлюсь с чем угодно. Хотя мне кажется, что я не смогу заставить себя сделать и глотка этого пойла.
– Найди Меркури, Натан. Найди Меркури и спаси Анну-Лизу. Помни, это твоя задача.
Я пригубливаю зелье. У него вкус камня, до странности сухой, похожий на перец, внутри у меня становится жарко.
– Думай о Меркури, – напоминает мне Ван. И я глотаю все, что есть в чашке, вспоминая, как Меркури стояла над Анной-Лизой.
Перс смотрит на меня черными от ненависти глазами, и я вдруг страшно злюсь на нее: как она смеет осуждать меня за то, какой я есть, и за то, что мне приходится делать. Надо уйти, пока я ее не прибил, и я встаю, но мои ноги подгибаются, и я с удивлением обнаруживаю, что Несбит подхватывает меня и осторожно опускает на землю.
Мое тело слабо, но мозг пылает. Я хочу найти воспоминания Пайлот, но не знаю, с чего начать.
Я закрываю глаза.
