Она отодвигается от меня, но я снова притягиваю ее к себе, прижимаюсь губами к ее уху и шепчу ей эти слова, так тихо, как только могу. А она хихикает, и я тоже улыбаюсь, ничего не могу с собой поделать. И мы целуемся еще раз. И еще, и я уже не думаю о том, смотрит на нас кто-нибудь или нет.
Раздается громкий кашель – это Несбит многозначительно прочищает горло. Анна-Лиза хихикает, но я продолжаю целовать ее до тех пор, пока она не выскальзывает из моих объятий.
И они уходят.
Все кончилось так быстро, но я все же сказал ей это, и она тоже. А через неделю мы снова будем вместе. Всего одна неделя, и я ее увижу.
Мы еще в пабе. Гас и я сидим за столом в кабинете. Габриэль стоит у барной стойки, пьет пиво и заедает его соленым арахисом из пакетика, подбрасывая то один, то другой орех в воздух и ловя их прямо ртом. Гас хвалится, раздувая свою роль в нашей «миссии», а я всеми силами стараюсь его принизить. Мы оба ведем себя как дети, и кто из нас хуже, даже не знаю.
Гас говорит:
– Маркус поддерживает некоторые контакты с общиной Черных Ведьм. С теми, кому можно доверять и на кого можно полагаться, кто никогда его не предаст.
– Неужели найдется такой дурак, который попытается? – спрашиваю я.
Гас не обращает внимания.
– Маркус любит быть в курсе всего, что происходит в мире. Но на сборищах он появляется редко. Предпочитает получать информацию от меня.
– От тебя одного? Ты же сказал, у него несколько контактов?
– Какая разница, кого еще он использует.
– Значит, ты не знаешь, кто они.
– Важно то, что он мне доверяет.
– Большая честь для тебя.
– А все потому, что я чрезвычайно скрытен и не менее осторожен.
Я зеваю.
– Я оставляю ему послания в тайнике, а он их оттуда забирает. Он знает, что в ближайшие двадцать четыре часа я оставлю ему новое сообщение.
Я потягиваюсь и бросаю взгляд на Габриэля. Он больше не ловит орешки, а позволяет им падать на пол, предварительно поддавая их носом или щекой.
Я говорю себе, что это серьезно; вообще-то это даже очень серьезно, если не сказать, смертельно опасно, но Габриэль, похоже, думает, что атмосферу следует разрядить, и всеми силами пытается заставить меня улыбнуться. Он подбрасывает целую горсть орехов вверх и оглядывается на меня с открытым ртом, а орехи сыплются вокруг него во все стороны, и я невольно фыркаю.
Гас не видит Габриэля со своего места, но, обернувшись, понимает, что происходит.
– А теперь возьми и прибери! – орет он, на что Габриэль отвечает шутовским салютом и подкидывает в воздух очередной орех, который тут же ловит зубами и смачно перекусывает пополам.
Гас говорит мне:
– Вы прямо как дети.
Я кричу Габриэлю:
– Гас думает, что мы недостаточно серьезны!
Габриэль отвечает:
– Просто он плохо нас знает.
– Вот и хорошо.
Гас оскаливает зубы.
– И мне тоже нехудо.
– Ладно. Значит, мы оставим Маркусу сообщение, чтобы он встретился со мной где-нибудь в другом месте, – говорю я.
– Нет, дерьмо. Ты сам будешь ждать его там, где я обычно оставляю сообщения. Ты и будешь сообщением.
Я, выругавшись на него, спрашиваю:
– Когда? – Я жду, что он скажет на заре, или в полночь, или еще в какое-нибудь такое время.
Но он вдруг отвечает:
– Сейчас. Чем скорее ты уберешься с моих глаз, тем лучше.
– Сначала нам надо поесть, мне и Габриэлю. Потом пойдем.
Гас ощеривается.
– Дело важнее ваших животов.
И я хочу сказать ему, что да, конечно. Но, с другой стороны, я уже черт знает сколько не ел, и не знаю, когда еще поем, раз теперь мне предстоит идти встречаться с отцом, а я голоден и того гляди лопну от злости.
Я встаю и выхожу из кабины со словами:
– Габриэль, пошли, поедим.
Гас реагирует:
– Ах ты, избалованный выродок! Да это дело важнее, чем ты сам, – или ты думаешь, раз твой отец Маркус, то ты можешь ввалиться сюда, когда захочешь, и все вокруг будут тебе тут прислуживать?
Габриэль уже рядом со мной, и я не поворачиваюсь к Гасу, потому что боюсь его случайно убить, если увижу его лицо. Продолжая идти к двери, я повторяю Габриэлю:
– Я голоден. Пошли.
– Тебе нельзя рисковать, тебя же могут увидеть, – шипит мне в спину Гас.
Габриэль смотрит на Гаса в упор.
– Так сделай так, чтобы он не уходил. Дай ему что-нибудь поесть. Дурак ты.
Гас, конечно, не дурак, но он Черный Колдун и не любитель всяких там половинных кодов, а потому сдаваться не собирается. И мы с Габриэлем выходим из «Красной тыквы» на улицу. Когда мы уже сворачиваем за угол, я вдруг вспоминаю о практической стороне дела.
– А у тебя деньги есть?
– Вообще-то есть – и надеюсь, что это произведет на тебя должное впечатление, не меньшее, чем на меня самого.
– Купишь мне ланч, ладно?
– Сколько хочешь.
Мы находим маленький итальянский ресторанчик и заказываем целую гору пасты, но я съедаю чуть-чуть.
– Невкусно? – спрашивает Габриэль.
– Нормально. Просто Гас аппетит испортил. – Я втыкаю вилку в кучку пасты. – Он презирает меня за то, что я недостаточно Черный, и видит во мне избалованного сынка самого черного из Черных Колдунов на свете.
– И так плохо, и эдак нехорошо.
