– Есть что-то, что не вошло в официальный отчет?
– Мягко говоря. По его словам, на него тогда серьезно надавили и по сути велели скрыть настоящие обстоятельства дела и поскорее закрыть его как несчастный случай. Грозили проблемами и отправили на пенсию, как только он все сделал.
– Так-так, – нетерпеливо отозвался Соболев, теперь поглядывая на бумажки в руках Соболева с жадным любопытством. – Он сохранил что-то?
– Все, – кивнул Велесов. – Мол, чувствовал, что рано или поздно та история снова всплывет. А за последнее время ею интересовались дважды: один раз ты, а до тебя кто-то еще в неофициальном порядке. Но в первом случае Майоров не знал, откуда ветер дует, а потому не стал разговаривать, опасаясь проблем. А узнав о твоем запросе, поискал информацию о Шелково и прочитал про наши убийства. Вот и решил связаться со мной.
– Слушай, не томи уже! – возмутился Соболев. – Что он рассказал?
– Та гостиница сгорела не из-за неисправной проводки. Ее подожгли, чтобы скрыть следы произошедшего там преступления. Все якобы погибшие в пожаре постояльцы к его началу были уже мертвы: у обгоревших тел легкие совершенно чисты. На самом деле большинству их них перерезали горло. Лишь Пироговой разбили голову. То ли в очень ожесточенной драке, то ли в припадке гнева. Тела погибших находились в номерах, но следственная группа выяснила, что сгорели они… в подвале. А потом уже были перенесены в номера, после чего и была подожжена гостиница. Во всяком случае, так погибли шестеро из семи.
– А как узнали про подвал? – удивился Соболев. – Огонь… Он же как вода, только еще хуже: уничтожает все следы и место преступления в придачу.
– Подвал в пожаре не пострадал, – пояснил Велесов, подцепляя одну из бумажек и протягивая ее Соболеву. – Там опера обнаружили вот такую картину.
Соболев взял бумажку и всмотрелся в черно-белую распечатку фотографии с места преступления. Распечатка была не лучшего качества, но в груди все равно заворочалось что-то холодное и колючее. На изображении была отчетливо видна начерченная на полу пентаграмма, чем-то похожая на те, с которыми они имели дело в последнее время. Следы от огня и осыпавшийся пепел давали понять, что пять тел лежали вокруг пентаграммы, образуя пятиугольник, а еще одно – по центру. Там и сгорели.
– Твою ж мать, – пробормотал Соболев. – Это все началось еще там и тогда…
– Да. И кто-то достаточно влиятельный решил замять эту историю.
Соболев посмотрел на Велесова исподлобья.
– У тебя есть предположение, кто это мог быть?
– Согласно протоколу, журнал учета гостей – да, в Озерки цифровой документооборот пока не добрался, – сгорел в пожаре, список постояльцев восстанавливали со слов спасшейся сотрудницы гостиницы. Но на самом деле она вынесла его, когда спасалась сама. Машинально, просто схватила то, что лежало под рукой. У Майорова сохранился снимок разворота со списком постояльцев.
Велесов протянул Соболеву еще одну распечатку, следя за выражением его лица.
– Посмотри последнее имя.
Еще не сфокусировав взгляд на буквах, Соболев уже знал, какое имя там увидит.
Федоров Владислав Сергеевич. Заехал около полудня. Вместе с Надеждой Пироговой.
– Я проверил: гостиница сгорела в тот же день…
– Когда Федоров попал в свою аварию, – мрачно закончил за следователя Соболев. – Значит, он все-таки был там…
– А ты, значит, тоже проверял, причастен ли он к тем событиям? – догадался Велесов.
– Он очень удивился, когда узнал, что у Татьяны Гусаровой была сестра, но откуда-то знал, как она погибла. Сослался на свои пророческие рисунки, но…
– Ты не очень-то веришь в предсказания, – хмыкнул Велесов.
– Но это не Федоров замял то дело, – проигнорировав последнее замечание, заявил Соболев. – Он тогда впал в кому, потом его парализовало. И он вообще ничего не помнит о том, что случилось тогда. Он даже к гипнологу обращался, пытаясь вспомнить, но ничего не вышло.
– Это мог сделать его брат или отец, – предположил Велесов. – Кто-то из них мог решить замять историю, когда его имя всплыло. Или они оба. Вопрос в том, почему? Могли ли они по какой-то причине предположить, что он убил тех людей?
– Да вряд ли… – не слишком уверенно пробормотал Соболев. – Скорее, просто не хотели, чтобы его имя ассоциировалось с кровавой бойней или он попал под подозрение. Это плохо для бизнеса.
– Может быть, – согласился Велесов. – Но, согласись, тот факт, что Владислав Федоров присутствовал на месте первого преступления, заставляет по-новому взглянуть на его переезд в Шелково, после которого здесь началась целая серия убийств. И снова пентаграммы. И сестра Пироговой переезжает сюда же… И как я понимаю, Федоров был с ней знаком, так? А теперь она мертва, как и сама Пирогова. Все это очень похоже на повторение истории…
