В конце августа 1941 года всю семерку отозвали в штаб фронта. К этому времени в ее составе произошли изменения: вместо заболевшего полковника Свирина был назначен майор Спрогис, а его заместителем — Мегера. Особая группа получила и новое пополнение из 10 человек, бывших слушателей академии. Вскоре в часть прибыли полковой комиссар Никита Дорофеевич Дронов и начальник санитарной службы военврач 3-го ранга Исхат Зарипович Галикеев. Выбор Дронова комиссаром оказался весьма удачен. Спрогис и комиссар быстро нашли общий язык. Никита Дорофеевич, член партии с 1918 года, штурмовал Зимний, участвовал в гражданской войне, человек сильной воли и личного обаяния.
Таким образом, при разведотделе штаба фронта образовалось ядро войсковой разведчасти особого назначения, с самостоятельным кодовым номером 9903. Но чаще в штабе ее называли группой Спрогиса.
К осени положение на фронтах становилось все более угрожающим. Гитлеровская армада упорно продвигалась на восток, захватила промышленные области Белоруссии, Украины, Прибалтики и часть центральных районов России. Шли бои на подступах к столице.
Штаб фронта и лично Г. К. Жуков потребовали от войсковой разведки резкого расширения операций не только во фронтовой полосе, но и далеко за ее пределами. Предлагалась тотальная разведка сил противника, заброска крупных диверсионно-подрывных групп в дальние тылы врага, уничтожение его гарнизонов, подрыв мостов, эшелонов, поджог аэродромных сооружений, складов с горючим, боеприпасами и продовольствием, разрыв линий связи. Спрогиса вызвал начальник штаба фронта Герман Капитонович Маландин.
— Объяснять вам, кадровому разведчику, сложившуюся обстановку не стану. Штаб фронта должен знать о противнике все: от дислокации его войск и направления главного удара до обеспеченности личного состава теплой одеждой. Разведку надо активизировать, установить тесную связь с партизанами и с патриотическим подпольем. Доложите, как сейчас обстоят дела с разведкой? — приказал Маландин.
— Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант! — Артур подошел к карте. — В настоящее время наша часть действует с четырех баз: Вязьма, Жаворонки, Кунцево и здание Энергетического института на Красноказарменной улице в Москве. С этих баз мы постоянно отправляем партизанские разведывательные подрывные группы в Подмосковье, на Смоленщину, в Белоруссию, а отдельные из них достигают территории Польши. Однако людей явно маловато. При сложившейся ситуации на фронте я не смею просить вас о пополнении нашей части офицерским и сержантским составом. Есть предложение просить помощи у комсомола столицы. Сотни добровольцев из непризывной молодежи рвутся на фронт, буквально атакуют военкоматы и комсомольские райкомы. Разрешите отобрать лучших из них. Подучим на курсах и направим в тыл врага.
Генерал внимательно посмотрел на Спрогиса, задумался.
— Что же, идея дельная. Доложу командующему, и заготовим для вас специальное письмо на имя секретарей МГК и ЦК ВЛКСМ.
«Я просил у ЦК ВЛКСМ, горкома и обкома комсомола для отбора две тысячи добровольцев. Но юноши и девушки буквально осаждали райкомы партии и комсомола, наркомат обороны, Ставку Верховного Главнокомандования. Выбирать пришлось из трех тысяч. А за ними стояли все новые и новые добровольцы, рвущиеся на фронт и в партизанские отряды», — вспоминал позднее Артур Спрогис.
…В последние летние дни 1941 года в одном из подмосковных особняков в Кунцеве обосновался некий штаб. Ни вывески, ни табличек. С утра до поздней ночи хлопают двери подъезда, впуская и выпуская посетителей. Никто никого не знает, ни о чем друг друга не спрашивают. Новый хозяин «дачи» — широкоплечий, темноволосый человек в штатском — Артур Карлович Спрогис.
Шел окончательный набор первых добровольцев для незримого фронта. В первую очередь отдавалось предпочтение тем, кто физически более вынослив, знал военное дело, умел прыгать с парашютом и обращаться с рацией. Особое внимание комиссия обращала на сообразительность, ловкость добровольцев. И никаких особо запоминающихся примет во внешности — партизанский разведчик не должен выделяться среди жителей той местности, где ему пришлось бы работать.
Любопытная деталь. Зоя Космодемьянская оказалась среди тех, кого не взяли. Слишком хрупкой и заметной выглядела эта смуглая, стройная школьница. Девушка глубоко переживала неудачу, часами просиживала у здания в Колпачном переулке, где работала предварительная комиссия по отбору, а затем у сборного пункта — у кинотеатра «Колизей», дожидаясь выхода Артура Карловича. Не устоял суровый майор перед напором комсомольской юности. Зоя стала партизанской разведчицей штаба Западного фронта.
