Артур, находясь в отряде, продолжал скромно кашеварить и не оставлял надежды принять участие в боевых действиях. Нежданно-негаданно подвернулся случай, который превратил помощника повара в героя дня. Как-то под вечер повар снарядил Артура в ближайший лесок за дровами. Маскируясь в кустах у лесной просеки, он заметил озирающегося по сторонам незнакомца, высокого ростом, рыжеватого, с длинными усами. Такие носили обычно австрийские солдаты и младшие офицеры. Одет он был в штатские брюки, китель без погон, на голове крестьянская шляпа. За плечами висела немецкая винтовка с острым штыком.
Времени на раздумывание не было. Артур по-пластунски приблизился к незнакомцу и затаился. Пока полз, тот присел на пенек, прислонил винтовку к дереву, достал сумку, извлек из нее какую-то снедь и стал неторопливо закусывать. Стремительным рывком юный партизан бросился к сосне, схватил винтовку и нацелил ее на опешившего усача.
— Пароль! — громко спросил Артур по-латышски. Незнакомец что-то промямлил, но отзыва на пароль не произнес.
— Хенде хох! Форвертс! — приказал Артур по-немецки.
— Ах гад! Красный выкормыш! Сейчас получишь пароль — по загривку, — огрызнулся полунемецкими, полулатышскими фразами все еще сидящий на земле верзила.
— Франц, Роберт, ко мне! — скомандовал Артур. Имена называл наугад, делал вид, что поблизости находятся свои люди. — Считаю до трех. Будешь сопротивляться, пристрелю на месте. — Артур ткнул лазутчика штыком в спину и быстро щелкнул затвором.
Австриец неохотно поднялся, уложил в сумку консервы, хлеб, пиво. Он явно затягивал время и что-то обдумывал.
— Секунда промедления — и будешь трупом. Пойдешь впереди с поднятыми руками! — поторапливал его Артур. Заткнув дровосецкий топор за ремень и держа наготове винтовку, Артур направился со своим пленным в штаб партизанского отряда. Шли по узкой лесной просеке. Внезапно: конвоируемый резко отскочил в сторону и набросился на юного партизана, пытаясь вырвать из его рук винтовку. Артур ловко подставил пленному ножку, и тот, падая, напоролся на острие штыка. Из руки у него сочилась кровь. В этот момент Спрогис увидел бежавших на помощь ему несколько партизан. Они скрутили лазутчику руки веревкой и повели к командиру отряда.
На допросе задержанный показал, что послан в лес для установления места расположения партизанской базы. К ночи он должен был вернуться к своим и доложить начальнику карательной группы о результатах разведки.
Это был первый «язык» Артура. Пройдет время, и в ходе гражданской войны на просторах России и Украины, в лесах Смоленщины, Подмосковья и Белоруссии, в горячих схватках в горах и ущельях Испании Артур Карлович насчитает их десятки. А пока что на сборе партизанского отряда командир объявил ему благодарность, наградил наганом и перевел из полевой кухни во взвод разведчиков.
В апреле 1918 года, выполняя интернациональный долг, несколько полнокровных полков красных латышских стрелков влились в Пскове в состав только что созданной регулярной Красной Армии. Оттуда начинал свой ратный путь по фронтам гражданской войны четырнадцатилетний стрелок-пулеметчик 7-го латышского полка Артур Спрогис. Юный боец перебегает от окопа к окопу, от блиндажа к блиндажу и, ловко выходя из-под вражеского обстрела, доставляет стрелкам запасные пулеметные диски, гранаты, ящики с патронами, снаряды к малокалиберным пушкам. Гаврош гражданской войны, как ласково нарекли его однополчане, быстро освоил окопную хитрость. Накалывая на штык буденовку, подставлял ее под снайперские пули, оставаясь невредимым. Нередко участвовал в ложной атаке, отвлекающей противника от направления главного удара и прорыва.
К весне — лету 1918 года революция оказалась в смертельной опасности. На юге, севере и Дальнем Востоке высадились войска стран Антанты и милитаристской Японии. На Украине, Дону, Кубани, в районах Сибири, Урала и Оренбуржья свирепствовали армии белых генералов, мчались по украинским степям на своих пулеметных тачанках новоиспеченные атаманы кулацких банд, анархистов, уголовного сброда. Заговоры и мятежи внутренней контрреволюции, поддерживаемой извне империалистическими странами, сотрясали молодую республику, оказавшуюся в огненной блокаде.
В период работы V Всероссийского съезда Советов левые эсеры подняли мятеж в Москве. 6 июля Блюмкин и Андреев проникли обманным путем в германское посольство и убили посла Мирбаха, что, по выражению Владимира Ильича, поставило Советскую республику «на волосок» от войны с Германией, с которой был заключен вынужденный Брестский мир.
