Убийство немецкого посла послужило сигналом к левоэсеровскому мятежу. Обстановка в столице обострялась с каждым часом. Правительство Германии объявило о своем решении ввести крупную армейскую часть для охраны дипломатической миссии. Для установления личности убийцы посла в немецкое посольство в сопровождении роты латышских стрелков прибыли Ф. Э. Дзержинский и В. Д. Бонч-Бруевич. Вслед за ними, чтобы выразить соболезнование правительству и семье убитого, посольство посетили В. И. Ленин и Я. М. Свердлов. Некоторое время спустя Феликс Эдмундович направился без оружия в штаб мятежных эсеров, обосновавшихся в одном из особняков фабриканта Морозова в Трехсвятительском переулке. На ультиматум выдать Блюмкина мятежники ответили арестом председателя ВЧК. Наглый вызов главаря изменников — эсера Попова большевики не могли оставить безнаказанным.
Разгром мятежного штаба, освобождение Ф. Э. Дзержинского и арест вожаков заговора правительство поручило Латышской дивизии во главе с Иоакимом Иоакимовичем Вацетисом и группе чекистов. Чтобы быстро локализовать мятеж, комдив решил нанести удар по мятежному штабу огнем из артиллерийских орудий, а затем окружить и пленить заговорщиков. Для прицельного ведения огня по особняку требовался корректировщик, который должен был незаметно проникнуть в густой палисадник особняка, взобраться на высокое дерево, скрыться в листве и подавать условные сигналы артиллеристам. Залпы из орудий и окружение штаба вызвали панику среди мятежников. Заняв штаб и освободив Дзержинского, Вацетис доложил в Кремль, что стрелки 1-го латышского полка при содействии вспомогательной группы чекистов подавили мятеж, захватили много пленных, военную технику, оружие и боеприпасы. Уцелевших мятежников преследуют отряды московских рабочих и латышские стрелки.
Среди отличившихся в этой операции, отмечал комдив, юный боец Артур Спрогис, воспитанник партизан и латышских стрелков. Забравшись на высокий тополь, он корректировал пушечный огонь по штабу и тем способствовал успеху операции.
Незадолго до этих драматических событий Советское правительство отозвало с фронтов некоторые наиболее стойкие полки красных латышских стрелков для охраны Кремля и важных правительственных учреждений. Среди них был и Артур Спрогис. Курсант Первой Московской революционной пулеметной школы, преобразованной позже в Школу имени ВЦИК, он нередко стоял часовым на посту № 27 — у квартиры В. И. Ленина.
8 марта 1919 года секретарь Замоскворецкого райкома РКСМ города Москвы вручил Артуру комсомольский билет № 1830. В рекомендации указывалось:
Вскоре Бауманский райком РКСМ Москвы поручил курсанту Спрогису организовать рабочую молодежь Бауманского района. «Организовать» — это значит собрать, сагитировать и направить молодежь на охрану завоеваний революции, уберечь от чуждого влияния, подготовить для вступления в Части особого назначения — ЧОН, — создаваемые в отдельных губерниях и уездах в помощь ВЧК и народной милиции.
А еще год спустя Артура приняли в ряды РКП(б). При приеме кто-то из коммунистов высказал сомнение в связи с его незрелым возрастом. Тогда комендант Кремля Павел Дмитриевич Мальков остроумно заметил: «Ум не в возрасте, а в голове… Сколько таких мальчишек сражается за революцию, закаляется в отчаянных схватках с классовыми врагами. Они становятся зрелыми бойцами и командирами и обращают в бегство полки белой армии и мятежные банды».
