— Это каких предков ты имеешь в виду? — Берия-старший как всегда требовал точности в формулировках.
Израил обиженно фыркнул и отвернулся. Формалисты, как есть формалисты. Каждый шаг обязательно обоснуют кучей бумаг, инструкций, приказов. Нет лёгкости и изящества. Хотя, нужно признать, идея с Аляской весьма неплоха, несмотря на всю бюрократичность. Ещё три года назад, когда Япония уступила Советскому Союзу остров Хоккайдо в обмен на мирный договор, появилась мысль отказаться от нового приобретения. Но не просто так, а… Да, совершенно правильно! Вот только в те поры у японцев не было ни сил, ни возможности ввязываться в войну против САСШ, тем более по столь смехотворному поводу.
Это тогда, а сейчас, по прошествии времени, casus belli выглядел вполне достойным со всех точек зрения, в том числе и правовой. Вдруг, совершенно случайно, разумеется, обнаружились документы, признававшие право Российской Империи (и её правопреемников, что было указано особым пунктом) на односторонний разрыв договора аренды Аляски. Правительство Страны восходящего солнца тут же выступило с инициативой передать территории ему, гарантируя чистоту и порядок в течение всех шести месяцев временного владения.
Ну, с этим-то разобрались, а что делать с Калифорнией? Нет, что делать, было понятно — забирать и всё. Или, в крайнем случае, организовать там новое государство. Какую-нибудь монархию, учитывая неуклонные тенденции развития общества. А вот как именно? Ввязываться в хитроумные операции, изобретённые двумя Лаврентиями, не хотелось. И не к лицу наркому обороны заниматься подковёрной борьбой. Его дело воевать, а не интриги плести. Вот Бериям, тем по должности положено. Младший — начальник Службы внешней разведки, и старший — народный комиссар Государственной Безопасности со вчерашнего дня. Сам НК ГБ был организован из ОГПУ, минуя стадию НКВД, сразу после войны с Финляндией, пару месяцев назад, когда руководивший им товарищ Блюхер возглавил командование Трансвальско-Намибийским фронтом народного освобождения имени В.И.Чапаева.
— Что вы молчите, Изяслав Родионович? — Сталин постучал трубкой по столу, привлекая внимание.
— А чего говорить, товарищ Сталин? — Раевский решительно рубанул рукой воздух. — Нахрен всех разведчиков, уж простите за прямоту. Им что ни доверь — всё испортят.
— Неужели всё? — усомнился Иосиф Виссарионович. — И что вы можете предложить взамен?
— Я?
— Ну не я же у нас нарком обороны. Итак?
— Предлагаю начать сразу две операции, — Израил мысленно показал Лаврентиям Павловичам фигу. — И пусть обе называются одинаково. Но одну из них прошу разрешить провести силами моего наркомата.
— Здоровая конкуренция, говорите?
— Так точно, товарищ Сталин. И двойной запас прочности.
— Ну-ну… И как отнесётся к подобной инициативе товарищ Архангельский?
Раевский вздрогнул и поёжился. Непосредственный начальник нехорошо к этому отнесется. Не по-человечески.
— Он же в отпуске.
— Да, я тоже предлагаю не беспокоить Гавриила Родионовича, — поддержал Берия-старший. — Старые раны, то да сё… Отдохнуть товарищу нужно, сил набраться.
— Как знаете, — согласился Иосиф Виссарионович. — Хотите работать отдельно — работайте. И не улыбайтесь так. Товарищ Раевский, бомбардировки Сан-Франциско и Лос-Анджелеса крайне нежелательны.
— А…
— И обстрел с моря тоже.
— Я и не предлагал, — внимательный наблюдатель заметил бы на лице Изяслава Родионовича искреннее огорчение. — У меня и мыслей таких не возникало.
Генерал-лейтенант Раевский слегка лукавил. Мысли были. Но нет, так нет, переживём. Конечно, запрет на применение тяжёлой авиации несколько усложнил задачу, но, честно сказать, ненамного. Существовал ещё один козырь в рукаве, и настала пора его предъявить. Люди — вот главное оружие страны победившего социализма!
Солнечный зайчик запрыгнул на подоконник сквозь неплотно прикрытую занавеску, скользнул по новому комоду, по букету цветов в косо обрезанной гильзе, потоптался в нерешительности и на минутку остановился, заглядевшись на развешанные по стене фотографии в резных деревянных рамках: бурятская семья в сборе, пожилой бурят в халате, пожилая бурятка со следами ещё не ушедшей красоты на лице, высокий молодой бурят на коне, он же у танка, опять он, но уже с невысокой красавицей. А вдоволь налюбовавшись, зайчик пробежался по углам, многократно отразившись в зеркалах новомодного полированного трюмо, и упал на широкое лицо крепкого мужчины, спавшего на фабричной железной кровати с блестящими никелированными шарами.
Бадма поморщился и попытался прогнать назойливого гостя, но солнечный лучик был упорен в своей нахальности. Его возмущало — как это можно валяться, когда он уже давно проснулся? Пришлось вставать. Тихо, чтобы не потревожить спящую Сэсэгму, оделся в ставшую уже привычной выгоревшую военную форму без погон и вышел во двор.
— Эх, благодать!
— …ать…ать…ать!!! — согласилось эхо.
