— Тыныки они, — пояснили ответственному товарищу Гусятникову. Но тот вспомнил осаду Порт-Артура, где потерял три пальца на левой руке, японского генерала Танаку, и счёл фамилию недостаточно благозвучной и революционной.
— Нет, не пойдёт! Пусть будут…
— А ещё их предка по голове дубиной стукнули!
— И как, хорошо долбанули?
— Хорошо, однако. Дураков с тех пор в роду не водится.
— Ну вот и замечательно! Пусть будут Долбаевы.
Так совсем юный Бадма получил фамилию. А потом началось… Колхозы, набеги за единоличными баранами в соседнюю Туву, МТС, курсы трактористов, армия. Механик-водитель любил своего железного коня и СМ-1К отвечал ему взаимностью. Школа младших командиров, сержантские лычки на погонах, командирская должность, боевое крещение в мелких конфликтах при усмирении троцкистко-ягодовских мятежей на окраинах СССР, и вот, наконец, командировка в Баварскую армию добровольцем, перевернувшая всю последующую жизнь.
— Семейные обстоятельства — это прекрасно, — подвёл итог беседе фон Такс. — Но почему ты не хочешь пригласить в гости к родственникам своих боевых товарищей? Хотя… почему в гости? К себе приглашай, ведь право майората в Англии ещё никто не отменял, не так ли?
— Да я…
— Решено! Всей дивизией пойдём! Приютишь в замке на пару недель?
— Конечно!
Окрылённый танкист ушёл, а король вызвал механика-водителя, одновременно исполняющего обязанности ординарца, адъютанта, секретаря и начальника штаба:
— Абрам, срочно радируй ефрейтору Шмульке о переносе операции из Ливерпуля в Портленд.
— Есть! — щёлкнул каблуками Рубинштейн, но уходить не спешил.
— Что-то ещё?
— Ага, товарищ полковник… Планировали мы планировали, а теперь что, всё заново перепланировать?
— Ну и что? Мы же, Абрам, не агрессоры или оккупанты какие, мы восстанавливать историческую справедливость и феодальную законность идём. Так что давай, работай, три дня у тебя ещё есть.
Огромный, чуть меньше печально известного своим утоплением "Титаника", пароход "Flower of Red October" входил в Портлендский порт, практически пустой после исчезновения Royal Navy с поверхности мирового океана. На корме его вяло трепыхался флаг корсиканского королевства — ушлые южане купили последнее изделие верфей господина Крампа, построенное в разгар кризиса руками голодающих американских рабочих, чтобы подзаработать на перевозках этих самых рабочих на новую родину, в Советский Союз.
Констебль Вулверстон, стоявший под навесом у причала, поправил ремешок высокого полицейского шлема:
— Американцы не будут сходить на берег?
— Нет, им запрещено. Отстоятся на внутреннем рейде, примут топливо и уйдут, — откликнулся новый напарник, только вчера переведённый из Ливерпуля приказом министра. Скорее всего за какие-то прегрешения, добровольно в эту сельскую глушь никто не поедет.
— Почему вы так думаете, Джексон?
— Ну зачем такая официальность, Питер? Зови меня просто Джонни.
— Договорились, Джонни. Но тогда вечером с тебя три пинты в пабе.
— Ну конечно! Как это русские говорят — нужно "prostavitsia" и "nakryt polianu".
— Приходилось их видеть?
— Кого я только не видел, даже представить себе не можешь.
— А баварцев? Говорят, на этом самом корабле баварские войска прибыли в Южную Африку.
— Это же газетная утка, Питер. Ну как можно сейчас верить репортёрам? На самом деле король фон Такс десантировался с невидимых большевистских самолётов на специальных летающих танках.
— Неужели такие бывают? — удивился Вулверстон.
— Конечно! Иначе как объяснить столь быстрые и впечатляющие победы? Как обороняться, если в любой момент на голову может приземлиться бронированная громадина?
— Какой ты умный, Джонни. Учился в Оксфорде?
— Разве я похож на педераста? — оскорбился Джонсон и уселся на перевёрнутый ящик, оказавшись за спиной напарника.
Тем временем корсиканское судно и не подумало остановиться, как предполагал полицейский. Оно устремилось к причалу с явным намерением его протаранить, и лишь немного не доходя сбросило ход, приняв чуть левее, к небольшому галечному пляжу. Нос корабля раскрылся подобно устричной раковине, с грохотом выдвинулся пандус, и по нему на мелководье начали съезжать танки. Особый Интернациональный Добровольческий Корпус (он же Особый Экспедиционный, он же Первая Гвардейская дивизия, он же конвой Его Величества Людвига Эммануила фон Такса) развёртывался для атаки. Следом взревели двигатели БМП, и порт неожиданно стал многолюдным и оживлённым местом.
Констебль вышел из оцепенения только минут через пятнадцать:
— Джонни, срочно звони в министерство, а я их задержу! Нет, я за ними прослежу! Нет, я… что? О, нет… — Вулверстон почувствовал, как что-то острое и холодное упёрлось ему в поясницу.
— Какой ещё Джонни? Что за фамильярность? Ефрейтор Иоганн Иоганнович Шмульке, армия Его Величества полковника фон Такса. Выбрось свою дубинку, Питер, да проваливай пить пиво. Что? Ах, да… вот тебе пятьдесят копеек, сдачи приносить не нужно. Проваливай, я сказал!
