Значит, сложить руки? Нет, это не в характере Инессы. Наоборот, она стремится значительно расширить масштабы деятельности. Отсюда — мысль об издании печатного органа общества, листков или газеты — словом, публичной трибуны.
В Центральном государственном историческом архиве Ленинграда А. Маргарян (см. «Вопросы истории», 1962, № 3) обнаружила переписку по поводу издания «Известий Московского общества улучшения участи женщины». В главное управление по делам печати было подано прошение, подписанное Инессой Арманд, — она уже стала к тому времени (1900 год) председательницей общества.
Зачем нужен печатный орган? Чтобы публиковать руководящие статьи и рефераты, обзоры текущей прессы о деятельности других обществ (русских и заграничных) по улучшению участи женщин, корреспонденции и хронику о жизни женщин в России и за ее пределами, хронику о работе комитета и комиссий общества. Широкая программа, не правда ли? Поистине поразительно, как совсем молодая женщина, не имея ни ясной политической платформы, ни организаторского опыта, ни твердой поддержки друзей, как это пришла она к идее об организаторско-пропагандистской роли газеты! Пришла совершенно самостоятельно! На выпуск «Известий», как и следовало предполагать, не было дано разрешения, хотя главное управление по делам печати затребовало — и получило — ряд документов, в том числе от департамента полиции сведения о самой Инессе Арманд. Стоит привести эту полицейскую справку:
«Председательница Московского общества улучшения участи женщины, жена потомственного почетного гражданина Инесса (Елизавета) Федоровна Арманд, как оказалось по собранным о ней сведениям, 26 лет от роду, вероисповедания православного, в материальном отношении совершенно обеспечена и нравственности одобрительной» (ЦГИАЛ, ф. 776, оп. 8, ед. хр. 1434, д. 19, л. 8).
Бумажка датирована 30 апреля 1901 года. Мне думается, что, давая эту положительную характеристику Инессе, полицейские власти пользовались устарелыми данными. Ко времени, к которому относится документ, Инесса Федоровна, по-видимому, была уже во власти иных идей, и едва ли идеи эти заслуживали полицейского одобрения… А филантропической деятельностью она продолжала заниматься, так сказать, по инерции.
Если подытожить то, что сделано «Обществом улучшения участи женщины», результат, конечно, окажется мизерным. Дамы-благотворительницы, разумеется, никак не облегчили участь несчастных женщин. Но для Инессы Арманд — я уверен — время и энергия, отданные этой организации, не пропали даром. Во-первых, это была для нее, как мы бы теперь сказали, некоторая школа общественной работы. Во-вторых, что гораздо важнее, она воочию увидела изнанку жизни, подноготную капиталистического строя, его зияющие и смердящие язвы.
Море пенится у прибрежных камней. Кипарисы свечами уходят в небо. Яркое солнце озаряет купальщиков. Это Южный берег Крыма. Летом 1898 года госпожа Арманд приехала сюда с детьми.
Мы видим элегантную молодую даму в укромном тенистом уголке. Она всецело погружена в толстенную книгу. Увлекательный роман?
Взглянем на титульный лист. На нем значится: С. С. Арнольди. Задачи понимания истории. Проект введения в изучение эволюции человеческой мысли.
Вот, оказывается, какого рода книги увлекают Инессу! И не только увлекают. Она пишет из Крыма мужу:
«Я читаю теперь „Задачи понимания истории“ Арнольди, очень интересно. Некоторые его взгляды мне прямо ужасно по душе. Вообще, я давно не читала книги, которая бы так вполне соответствовала моим взглядам» (письмо из семейного архива).
Арнольди — псевдоним Петра Лаврова, идеолога народничества. Значит ли, что Инесса стояла тогда на ошибочных позициях народничества? Сомнительно. Во всяком случае, мы не располагаем никакими на то подтверждениями (помимо цитированного выше письма). Скорее всего, молодую читательницу трудов Лаврова впервые захватила революционная идея, до нее дошла дерзновенная мысль о необходимости перестройки мира.
Как и когда Инесса Арманд стала революционеркой? Супруга потомственного почетного гражданина, видного московского фабриканта, дама-патронесса, чья красота, чьи туалеты производили впечатление на самое избранное общество, к чьей изящной ручке почтительно прикладывались крупные чиновники и первые богатеи Белокаменной. Как, при каких обстоятельствах эта благополучная молодая женщина, решительно порвав со своим классом, перешла в ряды борцов?
На ум приходят весьма популярные некогда некрасовские строки:
Так кто же, собственно говоря, «увел» ее в революционный стан? В какой момент сочувствующая угнетенным «дама из общества» стала профессиональной революционеркой?