Чрезвычайно сложно автору документальной повести вторгаться в область личных взаимоотношений своей героини. Тем более что вот уже много лет все три действующих лица драмы покоятся в земле. Хочу только подчеркнуть бесспорную чистоту их чувств и столь же очевидную бескорыстность.
Подобно тому как без страха и сомнений отбросила Инесса богатства и удовольствия буржуазной среды, променяв спокойно-обеспеченное существование на полную тревог жизнь вечно гонимого подпольщика-революционера, — подобно этому отказалась она и от семейного благополучия. Отказалась решительно и бесповоротно — ради любви. Бунтарский характер!
Когда размышляешь об этом поступке Инессы, приходишь к следующему умозаключению: в том, что разорвала она с Александром Евгеньевичем и соединила жизнь с Владимиром, свою роль сыграли — не могли не сыграть! — ее революционные взгляды. Ведь с Володей- то они были единомышленники — социал-демократы.
В этой связи мне представляется чрезвычайно ценной маленькая записка Инессы Федоровны, сохранившаяся в семейном архиве. На листке плотной кремовой бумаги с датой — что не так-то часто встретишь в переписке Инессы Арманд — сказано:
«2 авг. 1903 г.
Дорогой Володя.
Когда сегодня утром писала тебе, совсем забыла сообщить тебе одно маленькое соображение. Ты хотел сообщить человеку во вторник утром не только твое имя, но и место, где будет находиться библиотека. Последнее, насколько я понимаю, не полагается. Прости, что вмешиваюсь в это дело, но я как-то недавно собиралась сделать такой же промах, и он меня сразу заставил молчать…»
Под этим — характерная подпись с росчерком: «Инес».
Увы, мы так и не знаем, кто тот «он», столь решительно обучавший Инессу азам революционной конспирации, но мы видим, как тактично и мягко передавала молодая женщина полученные уроки любимому человеку.
Их объединяло совместное трудное революционное дело. А Александр? Тот, конечно, чудесный человек, но, к сожалению, отнюдь не борец.
Много позднее, осенью 1908 года, она писала из мезенской ссылки в Москву своим друзьям — Анне Яковлевне и Владимиру Моисеевичу Аскнази: «Разлад между интересами личными или семейными и интересами общественными является для современного интеллигента самой тяжелой проблемой, так как сплошь да рядом приходится жертвовать либо тем, либо другим — да и кто из нас не стоит перед этой тяжелой дилеммой? И как ни вырешишь, одинаково тяжело. У рабочих другое — там гармония, совпадение личных и общественных интересов, потому-то они такие цельные, крепкие, а мы все интеллигенты более или менее в противоречии с самими собой» (фонд Музея революции СССР, № 33308/2).
В этих рассуждениях — прямой отклик на личную трагедию Инессы: «И как ни вырешишь, одинаково тяжело»…
Покинув мужа, Инесса поселяется вместе с Владимиром и детьми; снимают квартиру в Москве на Остоженке. Вместе с ними живет студент-медик Ваня Николаев — крестьянский сын, которому Арманды дали возможность учиться в гимназии, а затем и в университете.
Заметно меняется весь уклад жизни. Инесса ищет уроки — не хочет быть зависимой от Александра Евгеньевича, хотя он всегда очень охотно субсидировал ее. Свое время она делит между подпольной, революционной работой и детьми. Что ж, будем объективны: в ту пору на долю горячо любимых ребят оставалось совсем-совсем немного минут. Революционная практика властно захватывала Инессу.
Взгляды ее вполне определились. Пребывание в Швейцарии облегчило ей возможность разобраться в существе разногласий между двумя направлениями в социал-демократии. Что ж тут удивляться, что она, непримиримый враг всякого соглашательства, беспринципности и приспособленчества, решительно — раз и навсегда — делает свой выбор!
Книга В. И. Ленина «Шаг вперед, два шага назад», вышедшая в мае 1904 года, помогла Инессе стать большевичкой.
1904 год — год вступления Инессы в партию. Она с головой уходит в партийную работу. Черновую, кропотливую, малоприметную, но очень рискованную работу подпольщика — партийного организатора.
Мы не располагаем точными данными о том, какие именно поручения выполняла Инесса в тот первый период своего революционного бытия. Хотя одно свидетельство имеется: академик Н. М. Дружинин вспоминает, что, будучи совсем юным студентом, он в ту пору взял на себя функции библиотекаря Московского комитета партии. По очереди с Н. М. Лукиным (тогда студентом второго курса, а впоследствии тоже видным советским историком и тоже академиком) они являлись посредниками в обслуживании пропагандистов нелегальной литературой.
— Вся библиотека, — рассказывал мне Николай Михайлович Дружинин, — умещалась в одном чемодане, правда, большущем. Удивляться этому особенно не приходится, если вспомнить, что состояла библиотека главным образом из нелегальных тощих брошюрок, выпущенных за границей.