Ситуация в Гельсингфорсе была сложной, и тем не менее такие солидарные оценки, сделанные мемуаристами разной политической ориентации, следует считать преувеличенными – задним числом свидетели «спрямляли» процесс радикализации российских военнослужащих в Финляндии. Визит Керенского все же дал некий пропагандистский эффект: на какое-то время оборонцы усилили свое влияние на главной базе флота. Местные эсеры использовали авторитет министра для проведения политических кампаний; так, обращение, призывавшее крепить дисциплину, имело заголовок: «Поддержим Керенского!»[711] Некоторые корабли присоединились к резолюции команды «Севастополя» – моряки требовали «…разъяснить армии, что только энергичное наступление может привести к падению железного кулака Гогенцоллернов, освобождению немецкого пролетариата и скорейшему прекращению братоубийственной войны»[712]. Для Керенского, готовившего наступление, такая поддержка была весьма важна.
Местные большевики в Финляндии оказались на какое-то время в сложном положении. Видный член партии вспоминал: «…в самом начале мая… в связи с приездом в Гельсингфорс Керенского и демагогическими выступлениями против большевиков, общественная атмосфера против нас резко сгустилась»[713]. О напряженности ситуации свидетельствовало и то, что Исполком Совета принял особое воззвание, в котором осудил «подпольную агитацию» и «недостойную травлю», направленную «против левого крыла социал-демократической партии, и в особенности против тов. Ленина и его последователей», – агитацию, которая сопровождалась призывами к насилию[714]. Это косвенно подтверждает значительные масштабы распространения «антиленинских» настроений в то время.
Даже радикально настроенный комитет линкора «Республика» счел нужным представить разъяснения: «Последнее время очень заметно недружелюбное отношение к матросам нашего корабля; в городе носятся всевозможные нелепые слухи, будто бы линейный корабль “Республика” не желает выходить в море, якобы на “Республике” творится анархия; за последние дни присоединились еще такие слухи, которым и верить совестно: говорят, будто бы морского министра выгнали с корабля, будто бы ему “нагрубили” у нас и прочее»[715]. Понимая, что большинство военнослужащих базы не сочувствуют критике в адрес Керенского, и стремясь избежать политической изоляции, активисты линкора предъявили список вопросов, предложенных ими «гражданину министру»; свои действия они представляли как корректную политическую полемику. Критика министра большевиками Гельсингфорса была в то время весьма осторожной – от персональных атак на него они воздерживались. Разъяснение комитета было опубликовано в большевистской газете, а представитель линкора, выступая на заседании местного Совета 10 мая, т. е. на следующий день после визита Керенского, был еще более осторожен. Он попросил слова вне очереди (что само по себе указывало на остроту проблемы), чтобы опровергнуть слухи о «неприятии» министра командой. Оратор доложил собранию об «овациях», которыми была покрыта речь гостя, о заданных ему вопросах и последовавших ответах[716]. Усилия комитета «Республики» дали результат: соединенное собрание судовых комитетов 2-й бригады линейных кораблей осудило распространение слухов о «Республике» как «провокацию»[717]. Однако соединенное собрание не солидаризовалось даже с умеренной критикой в адрес министра. Все это свидетельствует о сложном положении, в котором оказались радикально настроенные активисты линкора, противопоставившие себя Керенскому.
