— Кореец, поговорим?
— О чем, Глебов?
— О тебе. Кто ты такой? Твой парень, когда я ему задал тот же вопрос, знаешь, что мне сказал?
— Лучше тебе не знать?
— Верно.
— И он не соврал, Глебов. Тебе действительно лучше не знать.
— Да, но я уже знаю. И с этим знанием вы меня живым не отпустите. Ни меня, ни девушку. Так что, хочу я этого или нет, а уже вляпался. И выход у меня только один.
— И какой же, просвети?
Все время, пока мы с Корейцем говорили, его подельник постепенно убирал руку с затылка. Действовал он медленно, сдвигая ее буквально на миллиметр в ритме дыхания, отчего казалось, что он не двигается, а рука просто сползает. Но я-то за ним следил. И когда он решил, что я достаточно увлекся беседой с его начальником, был готов.
Он как-то ловко крутанулся, и оказался лежащим на спине. Причем, так это быстро проделал, что я практически не разглядел движения — только результат. В результате первым выстрелом промазал, всадил пулю в то место, где он лежал секунду назад. Но зато со вторым не оплошал — прямо в шею.
Боец выронил свой пистолет, который успел выхватить, но не успел поднять, и схватился руками за горло. Кровь толчками забила сквозь пальцы, ноги засучили по деревянному полу, но все уже было кончено — труп. Пара мгновений, и он затих.
Не любил я стрелять в беспомощных. А вот так — нормально. Понимал, что это такой самообман, мол, решил убивать — убивай. Но я уже давно не пытался спорить со своими демонами. Пустая затея.
Однако, это время — кульбит, два выстрела и долю секунды на смену линии прицела — Кореец успел использовать. Только не стал пытаться скрыться или достать оружие. Вместо этого он атаковал. Правда, перед этим, исчез.
Честно скажу — я уже давно пытался отключить рациональное мышление и попытаться принять, что в этом мире существуют силы, которым в моем прежнем, самое место в комиксах и ненаучной фантастике. Но выучка есть выучка. Когда вбиваешь в свое тело рефлексы десятилетиями, когда привыкаешь мыслить определенными категориями, по-другому уже не может быть.
Когда Кореец исчез — просто так, без всяких спецэффектов — я дважды выпалил в то место, где он находился в последний раз. Точнее, одну пулю послал туда, а вторую — на упреждение. Туда, где он мог оказаться, если учитывать его положение перед исчезновением.
Но он возник слева и хлестким ударом выбил у меня из рук пистолет. Я заметил его самым краем глаза, словно бы он на миг выступил из дрожащего воздуха, ударил, и снова шагнул назад.
Он что, тоже Шустрый?
Пинок под колено. Быстро! Очень быстро, но не сильно. Это удар, который мог бы нанести обычный человек. Он не бегун, понимаю я. Кореец не бегает кругами, как тот пацан в спортивных трусах. Он действительно исчезает.
Нога подламывается. Я знаю, что следующий удар в такой связке будет в голову. Сверху вниз. В затылок. Поэтому, упав на колено, я продолжаю движение, и полностью валюсь на землю.
Волосы треплет сквозняк прошедшего рядом удара. Из положения лежа, бью ногой назад. Попадаю во что-то мягкое. Хруст тумбы, стоящей у двери. Злое «ха-а» — попал куда надо. Перекат. Натыкаюсь на мертвое тело. Попадаю ладонью в лужицу крови. Вижу Корееца, выбирающегося из обломков тумбы. Снова видимый.
Он бросает в меня кусок боковой стенки тумбочки. Панель летит мне в голову, как тарелка «фрисби». Я не успеваю увернуться, поэтому выставляю руку — пусть лучше она пострадает, чем голова. Метательный снаряд тяжелый, запущен с силой, и должен впечататься мне в лицо ребром. Таким можно убить.
Он виснет в воздухе.
В метре от моей руки.
Я смотрю на него в полнейшем обалдении.
Глаза Корейца расширяются от изумления.
Потом наши взгляды сталкиваются, и… он выныривает за дверь и бежит по коридору в сторону выхода.
Я провожаю его в полном недоумении. Его положение было более выгодным. У него наверняка было оружие, и он мог даже попытаться его достать. Во всяком случае, он мог это сделать быстрее, чем я — свой-то уронил.
Другими словами, он мог закончить нашу схватку, но предпочел сбежать. Почему?
Потому, отвечаю сам себе, что я остановил рукой кусок дерево-стружечной плиты. И он до сих пор висит в воздухе.
Правда, когда я это осознал, он тут же грохнулся на пол.
Словно это послужило сигналом, время вернулось к обычному своему течению. Перегруженный огромным количеством сигналов, разум засбоил. Взгляд заметался по комнате — диван, труп, разбитая тумба, распахнутая дверь. И дверь закрытая — в смежную комнату. Мозг требовал что-то сделать, но никак не мог решить, что в первую очередь, а что потом.
Ладно, доверимся инстинктам.
Я глубоко втянул воздух, поднялся на ноги, прихватив с пола пистолет. Сделал пару шагов, и не выходя в коридор, несколько раз выстрелил. В ответ никто стрелять не стал, зато с улицы донесся рев мотора и визг шин. Ясно. Кореец предпочел сбежать. Его что, правда так напугало то, что я могу останавливать предметы взглядом?
«А тебя это не напугало?» — спросил я себя. И сам же ответил: — «До усрачки!»
