К счастью, самолёты налетали не часто, похоже, где-то гремело очередное сражение и все силы брошены именно туда, появилась возможность хоть на какое-то время подышать спокойно. Наземные немецкие силы не могли затихнуть надолго, скорее всего они просто готовили удар, тем более мы их поторапливали. Диверсионные группы стали действовать более нагло — обстреляют какое-нибудь подразделение и тут же отходят, майор строго-настрого запретил втягиваться в продолжительные бои, берёг людей.
Через несколько дней стало известно, что за нас взялись очень всерьёз. Разведка доложила, что в нашу сторону движется большая колонна, в которой было слишком много танков. Также там имелись тяжёлые пушки, которые могут нас утюжить с недосягаемого для нашей артиллерии расстояния. Ещё через пару дней удалось узнать о том, что командование на фронте узнало о нашем существовании.
Я в боях не участвовал, находился в нашем госпитале в лесу, помогал только тем, кто мог быстро встать в строй. Люди с тяжёлыми ранениями были обречены, если не умрут от ран, то фашисты их точно жалеть не будут. Местные жители тоже помогали, даже некоторые старики взяли в руки оружие, чтобы воевать. Навалились на нас немцы основательно, но мы пока держались, воины отчаянно сопротивлялись. Сил на себя стянули немало, думаю, неплохо помогли нашим на фронте, немцы бросали в бой танки и часто ровняли позиции с самолётов, подтащили немало артиллерии. Несколько раз они врывались в наши окопы, после чего разгоралась рукопашная схватка, но раз за разом защитникам удавалось отбиваться.
В высшем командном составе нашего отряда появилось пополнение. Одна из групп устроила засаду на отряд немцев, а как выяснилось позже, они перевозили пленных командиров, среди которых имелся целый генерал Алавердов Христофор Николаевич, а также несколько полковников и майоров. В общем, у нас поменялось командование и оно со всем рвением взялось за организацию обороны. У меня произошёл конфликт с одним из полковников, который припёрся посмотреть раненых и увидел меня, сидящего без дела. Я не был истощённым и измученным, что и понятно, с чего бы, в плену не был, голодать не приходилось.
— Почему не на передовой? — Сходу наехал он на меня, а потом заметил моего охранника. — А это ещё что за чудо?
— А ты почему не на передовой? — Вопросом на вопрос ответил я, чем ввёл его в ступор.
Насколько мне было известно, полковник в Советской армии — это величина, не привык он к подобным ответам.
— Товарищ полковник, он раненым помогает, — вмешалась в нашу дуэль взглядов одна из женщин. — Он врач.
— А почему одет как неизвестно кто? — Видимо этому человеку было скучно, вот и решил до нас докопаться.
— Ты на мне военную форму увидел? — Не вытерпел я, хотя до этого старался не конфликтовать. — Нет? Ну, тогда иди и командуй солдатами, умник! Не твоё дело, кто я такой и что здесь делаю. Благодаря мне и нашей группе ты сейчас на свободе, а не в плену у немцев.
Развивать конфликт дальше полковник не стал, собралось много народу и эти женщины поддерживали меня, а не его. Почему-то с местными жителями и с солдатами я запросто мог найти общий язык, а вот с начальством у меня всё сложно. Простым людям плевать, откуда я родом, чем занимаюсь и почему не на передовой, а командирам нужно знать всё. И все как один почему-то считали, что я обязан им отвечать, а мне это не нравилось. Конечно, своей деятельностью я привлекал к себе внимание, вот и приходили посмотреть, принимая за колдуна, что никак не могло уложиться в их головах. Одна из женщин даже принесла совсем маленького ребёнка, он сильно болел, а я его вылечил. Простые граждане относились хорошо, только бабки крестились, когда я проходил мимо.
Большинство людей не знали о том, что я ещё являюсь боевым магом, считали, что умею только лечить. Конечно, другие солдаты знали, на что я способен, но они молчали, я их об этом попросил. На совещания больше не ходил, все планы узнавал от майора. К счастью, генерал не стал настаивать на том, чтобы мы пошли на прорыв, понимал, что добраться не получится. У нас нет техники, в воздухе хозяйничают немцы, поэтому отходить от леса было просто самоубийством.
Вообще расположились мы удачно, механизированные подразделения могли атаковать только с одной стороны, позади такой непроходимый лес, что даже мотоцикл не проедет. Конечно, оттуда нас тоже пытались прижать, но пока отбивались, в лесу у фашистов не было преимущества, чем мы и пользовались. В общем, бывшие пленники контролировали большую территорию и стали для врагов самой настоящей головной болью. К сожалению, так не могло продолжаться долго, боеприпасы рано или поздно закончатся, а это верная смерть. До такого командование доводить не собиралось, по крайней мере, так сказал майор.
