— Конечно, буду, — усмехнулся я. — Пусть даже не надеются, что станут меня изучать как подопытную крысу. В лучшем случае изучат труп, живым я им не дамся.
— Что ж Вы так категорично? — Собеседник сделал вид, что удивился. — Никто не собирается Вас резать.
— Это Вы не собираетесь, но уверен, что желающие найдутся. А вообще как вы планируете что-то изучать, у нас ведь война идёт? Пусть врачи смотрят, авось смогут увидеть для себя что-то интересное.
— Мы хотим перевезти Вас отсюда на самолёте, чтобы у Вас была возможность лечить, не подвергая себя риску, — сообщил мне старший лейтенант. — Разумеется, можете взять с собой своего помощника, того самого, который ни на секунду не убирает руку с рукояти ножа.
— Нет, я здесь нужнее, — покачал я головой, — тут много раненых, вот им и буду помогать. Думаю, на фронте я ещё побываю.
— И как вы собираетесь туда попасть, пойдёте пешком?
— Да хоть и пешком. В любом случае я пока не собираюсь покидать этих солдат, рано.
Старший лейтенант ещё немного со мной побеседовал, а после ушёл. Улетать он не стал, даже несколько раз наблюдал за тем, как я лечу людей, видимо, чтобы было, что рассказать своему начальству. Мои силы, как мага, понемногу возвращались, теперь уже мог оказать помощь не одному человеку, это радовало.
Тем временем контролируемый нами участок начал стремительно сужаться. Похоже, начальство фашистов получило по шее, и им было приказано разгромить группировку, действующую в тылу, нами занялись вплотную. Иногда немцы предпринимали ночные атаки, а учитывая тот факт, что у нас почти не осталось пушек, то рано или поздно враг прорвётся к городку, а потом доберётся до раненых. Их было столько, что не было возможности вывезти всех. Врагам удалось сжечь два самолёта, в одном из них были раненые, а потом к нам вообще перестала поступать помощь. Похоже, на фронте дела шли совсем плохо, в результате чего всем стало не до нас. Нам был отдан приказ держаться до последнего, как будто был другой выбор.
Мне всё же пришлось продемонстрировать свои возможности. Через несколько дней прорвался враг, несколько танков и пехота. Танки не стали приближаться к городу, стояли на расстоянии и долбили из пушек, пехота прикрывала их от наших бойцов, чтобы не сожгли. Сил на то, чтобы ликвидировать прорыв, больше не было, в бой вступил наш штаб вместе с охраной. Немного понаблюдав за тем, как наши воины пытаются хоть как-то уничтожить угрозу, я не стал ждать, когда командование прикажет идти в рукопашную, нанёс удар.
Постарался всё сделать так, чтобы никто не подумал на меня. Сначала загорелся один из танков, а потом взорвался его боезапас, да так лихо, что башня подлетела высоко вверх, думал, что такое нереально. Потом таким же способом смог уничтожить остальные танки. После этого командиры подняли солдат и рванули на пехоту противника, ударили в штыки. Вроде бы линию обороны заняли, но было понятно, что это уже агония, а не реальное сопротивление. Мы и так сделали всё, что могли, не думал, что продержимся так долго.
— Вы снова смогли меня удивить, — ко мне подошёл старший лейтенант.
— Очень этому рад, — проворчал я, а после направился к майору, не обращая внимания на сотрудника государственной безопасности.
— Только тут не начинай, — поморщился Артём, когда я к нему подошёл. — Давай отойдём в сторону.
— Ой, поздравляю с повышением в звании, — увидел я, что теперь разговариваю не с майором, а с целым подполковником.
— За освобождение пленных, — улыбнулся командир. — Хотя я про тебя тоже говорил, что не получилось бы, если б не твоя помощь.
— Спасибо. Не из-за этого за мной теперь человек из государственной безопасности бродит?
— Сам виноват, — невозмутимо заметил подполковник, — не надо было в открытую людей лечить. Думаешь, с такими-то возможностями смог бы долго скрываться? В этом случае тебе нужно удирать в Сибирь и поселиться где-нибудь там глубоко в лесу.
— Я подумаю. Что делать будем?
— Ты это о чём? — Удивился командир.
— Следующая атака станет для нас последней, — пояснил я. — Мы уже не сможем сдерживать танки, пушек совсем не осталось, артиллеристов тоже, а это верная гибель.
— Ты уходи. В конце концов, это не твоя война, — вздохнул подполковник. — Я не могу бросить раненых, к тому же у нас приказ держаться до последнего, другого не поступало.
— Вас тут всех убьют, — сказал я. — А так хоть кому-то удастся выбраться.
— А куда ты хочешь деть баб с детьми? — Разозлился Артём. — Здесь оставим?
— С собой возьмём, — пожал я плечами.
— Чего шумим? — К нам подошёл старший лейтенант, только его тут не хватало.
— Нужно прорываться в леса, — сказал я ему, — а подполковник не хочет.
— Как у вас всё просто, — усмехнулся лейтенант. — Мы люди военные, нам отдают приказы, а мы обязаны их выполнять.
— У меня не всё просто, — огрызнулся я. — Это у вас просто — «держитесь до последнего», а то, что нам нечем обороняться, это никого не волнует. Утром будет последний штурм, нас всё равно прижмут к лесу, где уже полно фашистов, а потом уничтожат. Раненых тоже убьют, сомневаюсь, что кто-то будет их лечить.
