Певица по радио пела,И голос летел далеко,Сперва осторожно, несмело,А дальше — как птица, легко.Весь город в тугие объятьяТревожного сна погружен...Была она в бархатном платье,И слушал ее микрофон.А где-то в небесном молчанье,Стараясь держаться прямой,С далекого бомбометаньяПошли самолеты домой.Несли они много пробоин,Скрываясь в ночных облаках.Сидел за приборами воинВ своих марсианских очках.Певица о юности пела,О лебеде и о тоске.Катодная лампа горелаНа аспидно-черной доске.А в Гамбурге яростный «зуммер»В неистовой злобе урчал,Но голос певицы не умер,Он только сильнее звучал.Два мира в эфире боролись.Сквозь бурю, сквозь грохот и свистУслышал серебряный голосВ наушниках юный радист.Узнав позывной Украины,Над крышами горестных селПилот утомленный машинуПо песне, как лебедя, вел.Пришли самолеты на базу,Родные найдя берега,И песня, пожалуй, ни разуИм так не была дорога.1942<p>СОЛОВЕЙ</p>Ночи и дня покачнулись весы,В рощу пехота сходилась во мраке.Были колени мокры от росы,Мчались ракет разноцветные знаки.И, ожидая начала атаки,Юный комбат посмотрел на часы.Начал атаку гвардейский артполк.Бил он и ухал снарядной лавиной.Грохот огня на мгновение смолк,И над зеленою лунной долинойВдруг мы услышали щелк-перещелк,Чистый и радостный свист соловьиный.Был соловей иль бесстрашен, иль глух,Что не заметил военного лиха,Только он пел и щелкал во весь дух,То угрожая, то ласково, тихо,Словно пуская серебряный пух...Молча внимала ему соловьиха.С пеньем смешалась огня крутоверть,И улыбнулся танкист над турелью.Дрожью весеннею вздрогнула твердь,В жилах людей пробежало веселье.Видно, любовь посильнее, чем смерть,Жизнь говорит соловьиною трелью.Вот уже стал горизонт лиловей,Солнце всходило, как темное пламя.Пел соловей, соловей, соловей.Это отчизна садов лепестками,Первой любовью, воспетой веками,Чуть зеленеющих веток рукамиВ бой провожала своих сыновей.Май 1942 г. Волчанск<p>КИЕВ</p>В золотую кипень КиеваПривели меня дороги.Я тогда узнал, какие вы,Дни у счастья на пороге.Вздутый северными речками,Днепр был синим и упрямым,И цвели каштаны свечками,И казался город храмом.До зари бродили кручами,По уступам п тропинкам.Даже с грозовыми тучамиВстречи были нам в новинку,Да и все такое новоеБыло, словно в день творенья.Украинской мягкой мовоюНачиналось откровенье.Чтоб навек остались дорогиНочи звездные в июне,Песню о любимом городеСочинил мечтатель юный.Он совсем не знал тогда ещеНевеселой киевлянки,В полк сегодня уезжающейНа грохочущей тачанке.1942<p>ОТПУСК</p>
