– Вот скажи мне тогда, почему у меня вроде все нормально, а давление в котле все равно растет?
Перечислив четыре возможные причины, начиная с самой простой поломки прибора, показывающего давление, до настройки распределительной системы я отпил немного чая.
Платон Алексеевич слушал мой рассказ внимательно и ответом остался явно доволен.
– Хорошо Михаил, что тебе нужно, чтобы неполадку найти и устранить?
– Время да инструменты. Если инструменты у вас есть – хорошо, можно прям сейчас приступить, если нет, то за моими идти придется. Пока буду ходить, стемнеет, а в темноте делать неудобно, так что до завтра придется отложить.
– И сколько тебе времени на ремонт понадобиться, с учетом того что прибор давления мы уже меняли, он новый.
Примерно приставив фронт работ, я ответил:
– За полдня, я все сразу вам переберу, за одно почищу.
– Это очень хорошо, – задумчиво протянул капитан. – А с парусами ты как, знаком?
Видя, что Платон Алексеевич никуда не торопиться и интерес его явно больше чем просто одноразовый ремонт, я взял кусочек халвы и начал рассказывать ему, все: начав с рыбацкого детства и закончив тем, как сам пришел к Балу…
Капитану было очень интересно, он почти не задавал вопросов. Только один раз прервал меня перекрестившись:
– Нужно будет помянуть ребят с «Живого».
Платон Алексеевич похвалил моего отца за мудрое решение уехать из Ейска. К концу моего рассказа он глядел на меня с сожалением:
– Да уж Миша! Вот это, унесло тебя, от родного берега. Но может оно и к лучшему?
Я пожал плечами на его вопрос. Он еще немного посмотрел на меня и, несильно хлопнув ладонью по столу, пододвинулся поближе:
– Я вот что тебе скажу Михаил. У меня в команде сейчас не хватает человека, механика. Предыдущий был мужик рукастый, но погиб, – Платон Алексеевич усмехнулся. – Ты не думай, погиб он не во время работы, а в борделе во Франции. Мы сутки его искали. Что там у него случилось неизвестно, но факт есть факт. Так что сюда мы уже без него пришли, на парусах. Машины не запускали, потому что сам понимаешь, давление растет…
Капитан достал из кармана платок и вытер руки от маслянистой халвы:
– В общем, потому что ты рассказал, вижу, что парень ты опытный, предлагаю тебе занять его место.
Радость и надежда на лучшее будущее медленно начали захватывать меня, но виду я постарался не подавать. Хотя уже был согласен. Условий хуже, чем у меня сейчас, наверное, быть не могло. И все же пожав плечами, с видом, что надо подумать, я протянул:
– Ну…
– Условия у меня такие. Плачу за месяц работы, денег на жилье, еду, одежду хватит. В море мы обычно по три недели, потом неделю или чуть больше отдыхаем, до следующего клиента. Занимаемся мы перевозкой небольших грузов или людей. Что за грузы вопросов не задаем. Далеко не ходим, в основном к грекам да французам. Твоя задача будет машины держать в готовности и когда ветер нам в паруса, здесь на палубе в помощь… Ну, что скажешь?
Выслушав его, я смог, только стиснув губы молча кивнуть, боясь спугнуть удачу.
– Да, еще хотел сказать, – продолжил капитан, – В команду возьму только после осмотра врача. Сам понимаешь, зараза в море ни к чему. Ты где живешь-то?
– Здесь за городом, в мазанках, – я махнул, указав направление.
– Понятно, давай тогда сейчас иди к себе. Завтра с утра приходи и приступай к ремонту, я предупрежу Пима, что ты придешь. Ребята здесь по очереди ночуют, сторожат. Так что, если что, можешь первое время здесь пожить. Все одно лучше, чем в бывшем лепрозории, – капитан бросил взгляд в сторону моего жилища. – Ну а дальше как захочешь. Да еще, первая зарплата твоя будет меньше на семь лир, это палата Балу, за то, что он тебя привел.
Я ничуть не расстроился от последнего, что сказал капитан, потому что был окрылен и готов прямо сейчас приступить к ремонту, голыми руками. Но так как Платон Алексеевич стал теперь моим начальником, капитаном, необходимо было выполнять его указания. Сказано: «Иди к себе», значит надо идти к себе.
Встав из-за стола, с переполняющей меня радостью, я почувствовал, как по мне пробежала легкая дрожь.
– До завтра, – дрогнувшим голосом произнес я и, услышав в ответ тоже самое, направился к себе.
Подходя к мосту, издали я посмотрел на Бала. Которому как получалось теперь, был должен целых семь лир. Он все также лежал на лодке и наблюдал за движением в цепочке людей, возле транспортника из Голландии.
По дороге к дому я зашел в кафе пообедать, заказав в этот раз, чай и сладости. Впервые за все время, мне удалось прийти в бывший лепрозорий засветло. Людей в доме почти не было, за исключением нескольких выпивавших бывших военных. Они сидели за столом и о чем-то громко спорили, допивая третью бутылку дузика.