В ремонт машины я погрузился с большим удовольствием. Перебрав и отрегулировав все механизмы, которые отвечали за давление, я начал разжигать топку, чтобы проверить проделанную работу.
– Ну как тебе машина? – вдруг громко со спины пробасил Платон Алексеевич.
Я не видел и не слышал, как он подошел и от испуга вздрогнул так, что задел головой, подвешенный к потолку чайник. Хорошо, что он был пуст.
– Извини, я думал ты меня видел, – усмехнулся Платон Алексеевич.
– Доброе утро, Платон Алексеевич, – потер я голову в месте удара. – Увлекся тут и вас не заметил. Механизм я перебрал, смазал, клапана отрегулировал. Вот запускаю потихоньку.
– Это хорошо. Вовремя. Нам как раз нам нужно перейти к нашей пристани. Давай, как будешь готов, доложи, я в рубку.
Выходя из машинного, капитал позвал Пима. В громкости своего баса, он мог тягаться с гудками некоторых пароходов. Когда он в рубке что-то требовал от конкретного члена команды, его было слышно во всех концах корабля.
Через тридцать минут у меня все было готово, я поднялся наверх глотнуть свежего воздуху и доложился капитану.
– Хорошо, тогда давай, пошли по малой, – скомандовал Платон Алексеевич.
Я спустился назад и, следуя поступающим командам, начал переключать рычаги, с малого на полный в перед и назад. Все работало отлично. Давление было в норме. Сам переход был недолгим и занял у нас минут двадцать.
– Ну все, глуши и поднимайся, – позвал меня Платон Алексеевич.
Я довольный проделанной работой заглушил котлы. Убрал разложенный инструмент и поднялся наверх.
Мы перешли от прежней стоянки на другую сторону бухты и встали у каменной пристани. Она была не далеко от делового квартала, где на набережной вдоль зданий с красивыми вывесками банков и компаний, ходили люди, одетые преимущественно в европейские костюмы. Все они двигались энергично, как будто куда-то опаздывали.
Пим сбросил швартовый канат и окликнул меня. Я посмотрел на него. Он жестами показал мне на трап, лежащий вдоль борта. Мы установили его, после чего Пим спустился в трюм.
Платон Алексеевич вышел из рубки с корабельным журналом в руке, осмотрел палубу и взглянул на часы:
– Сейчас врач придёт, осмотрит тебя, – негромко прогудел он.
Я немного заволновался, хоть и совсем не чувствовал себя больным.
Платон Алексеевич поставил на палубе раскладной столик и стулья. Сев за стол, он раскрыл журнал и начал в него что-то записывать.
В ожидании доктора, я медленно прогуливался по палубе, осматривая мачты и поглядывая на берег, думая увидеть там человека с белой повязкой на рукаве и красным крестом на ней. Но его не было видно. Обойдя вдоль борта полный круг, я остановился за рубкой. Посмотрев на поток людей на берегу, в метрах в ста от нас моё внимание привлекла девушка, идущая по набережной в нашем направлении. Она отличалась от проходящих мимо неё людей в деловых костюмах. У нее была голубая юбка в пол, сверху накинут белый жакет, и ослепительно белого цвета шляпка с широкими полями, обвитая алой лентой.
Неприлично было вот так пристально смотреть на девушек, но взгляда отвести я не мог. Чем ближе она приближалась, тем красивее становилась. Лицо ее было загорелым. Милая улыбка не сходила у нее с уст, озаряя все вокруг. Я даже не заметил, как и у меня, уголки губ приподнялись. Легкая походка, которой она уверенно шла вдоль пристани, завораживала так, что многие из проходящих мимо нее мужчин, не вольно оборачивались, бросая взгляды ей в след.
Когда она подошла совсем близко, к нашей шхуне, то вдруг перевела свой взгляд прямо на меня. Словно ошпаренный кипятком, я резко отвел взгляд, ища под ногами, что взять в руки, делая вид, что я тут не просто так стою, глазею. Но как назло, на палубе было пусто. Тогда я развернулся, чувствуя, что даже покраснел. Подошел к люку, который вел в машинное отделение, и, встав на одно колено, открыл его, заглянув внутрь с умным видом. Из люка повеяло теплым воздухом. Осмотрев отделение сверху, я оставил люк приоткрытым и, слегка обернувшись, посмотрел на берег. Очаровательная девушка из моего поля зрения исчезла.
– Михаил, – раздался голос Платона Алексеевича.
Закрыв люк, чтобы никто не споткнулся, я направился к капитану. Выйдя из-за рубки, передо мной предстала сцена, которую я никак не ожидал. По трапу поднималась та самая очаровательная девушка.
Платон Алексеевич встречал ее, подав ей руку. Когда она вошла на палубу, он приобнял ее за талию.
– Знакомься Михаил. Это Елена Андреевна, наш судовой врач и моя дорогая супруга.
Робко улыбнувшись, я поздоровался и немного покраснел от мысли, что она сейчас будет меня осматривать.
– Не смущайтесь Михаил. А то вы и меня в краску вгоните, – видя мою неловкость, попросила Елена Андреевна. – Я уже давно не видела здесь мужчин, которые краснеют.
Голос у нее был по-девичьи звонкий.
– Почему вы опять не обедали? – обратилась она к мужу, снимая сапожок на каблуке и одевая приготовленные для нее чуни из овечьей шкуры.