– Помню, тогда отец очень гордился мной, – снова взяла слово Елена Андреевна. – Он, в тот день, делая вид, что недоволен своим результатом, всем и везде рассказывал, что мы обошли его и что мои крики было слышно даже на берегу.
– Получается, – предположил я, окинув глазами шхуну, – «Елена» из Императорского клуба?
– Нет, – ответил Платон Алексеевич – Нашу Елену раньше и звали по-другому. Я выкупил ее на аукционе французского банка, который забрал ее себе за долги.
– Ну, это позже, – остановила Платона Алексеевича супруга и вернулась к своей истории. – В конце тринадцатого к Платону обратился старый друг с просьбой помочь. Вот только не сложно было догадаться, что эта небольшая помощь, была частью большого заговора. А друг, уже вовсе и не друг. Платон отказался помогать. Посыпались угрозы, что если он кому расскажет, то у них руки длинные и что они всех достанут.
Голос Елены Андреевны от этого воспоминания стал раздражительным:
– Через месяц часть заговорщиков схватили, по городу прокатилась волна арестов. А ещё через неделю, когда мы возвращались от родителей домой, нас попытались убить. Прямо возле дома, хорошо, что стрелок был не опытным юнцом, – она сжала руку супруга. – Из шести пуль одна попала мне в живот, а другая Платону в плечо. Нам повезло, что в этот момент мимо проезжал извозчик, он-то нас и доставил с ветерком в госпиталь.
Елена Андреевна глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, медленно выдохнула. После чего уже более спокойно продолжила:
– После операции, я месяц пролежала в больнице. И когда выписалась, меня ждал сюрприз. Платон всего неделю лежал. На нем как на собаке все заживает. И вот представляете себе, за три недели, пока он был один, он продал все своё имущество. Обратился за помощью к моему отцу и, как только меня выписали, оказалось, что все решено. И мы уже на следующий день на корабле отплываем в солнечную Грецию. И всё этот заговорщик решил тайком от меня. Представляете?
– Если б мы это решали с тобой, – хмыкнул Платон Алексеевич, – То никуда бы не уехали, скорее, пришлось бы в сыскное устраиваться и подполье громить.
Капитан встал, потянулся и, взяв пустой чайник, направился к фляге с водой.
– Да, – задумчиво согласилась с ним Елена Андреевна и отбросив эту мысль продолжила, – Ну а дальше из Греции, мы перебрались в Марсель где Платон и купил нашу красавицу. Немного переделал её трюм, набрал команду и вот. Мы открыли небольшую конторку, недалеко от порта. С этого и начались наши приключения. Война вносила изменения в наши планы остаться где-нибудь на совсем. А клиенты привели нас сюда. Здесь, знаете ли Михаил, очень большой спрос на перемещение людей и грузов, таким образом, чтобы не привлекать к ним особого внимания. Понимаете?
Я, молча, кивнул, давая понять, что осознаю риски.
– Но соответственно и плата особая, – Елена Андреевна слегка улыбнулась и, немного прищурив глаза, посмотрела на меня испытывающим взглядом.
Слегка насторожившись от ее последних слов, на ее взгляд и улыбку я тоже ответил улыбкой, медленно покачивая головой, мол, понимаю и надеюсь, не подведу.
– Хорошо, – подытожила она наше немое общение, сменив испытывающий прищур на доброжелательность. – Мне почему-то кажется, Михаил, что мы с вами подружимся.
– Надеюсь, – чуть раскрасневшись от предположения о дружбе, ответил я.
– Ну что, наболталась? – спросил капитан.
– Да, – удовлетворенно ответила Елена Андреевна, – Хорошо посидели. Но нам нужно и другие дела закончить. Да, Платон?
– Угу, – промычал Платон Алексеевич, видимо не довольный наличием этих незаконченных дел.
Мы встали из-за стола. Елена Андреевна, взяв свой чемоданчик с лекарствами, направилась вниз переодеться. Я посмотрел на капитана, тот налил себе воды из чайника, выпил и поставил кружку на стол:
– Ты это, Миш, – обратился он ко мне уже как-то по-свойски, – Убери тут со стола, чтобы чаек не кормить. Стол не разбирай. До темна еще Алексей сюда придет. Отойдёте ним от причала недалеко, а то ночевать здесь дорого. С утра увидимся.
Капитан протянул мне руку и, словно вспомнив, добавил:
– И это, ты давай устраивайся, сам как знаешь, где тебе удобно. Расставляйся как удобно, что не нужно выкинь.
Расположиться я решил в машинном отсеке. Там и машина будет под присмотром ночью, думал я, вспоминая диверсии на буксире.
С приездом в эту страну я стал меньше доверять мало знакомым людям. Даже заметил, что как то, все чувства обострились что ли. Раньше в порту дома, бывает поболтаешь с кем-нибудь, он тебе что-то вроде интересное расскажет. А на утро уже и не помнишь, что с ним встречался и о чем разговор был. А тут каждое слово, каждый взгляд ловишь, в голове держишь и думаешь, к чему это да зачем?