Отпустив веревку, Петр сначала показал Алексею два пальца, это означало, что автомобилей навстречу нам двигалось два. Потом большим пальцем указал на себя. Алексей на той стороне кивнул в ответ. После чего Петр вытащил из-под пиджака два маузера и, спрятав их в руках за спиной, подошел к углу дома. Обернувшись, он бросил вопросительный взгляд на меня.
Я встал, подошел к нему ближе и потуже затянул узел сетки на поясе.
Сердце начало бешено стучать. Стоя в нескольких шагах от Петра, я смотрел то на него, то на Алексея. Дыхание участилось, стало глубже. Попытки его контроля и счета перестали помогать. Я чувствовал, как волны адреналина действуют на все мое тело. Дрожь прокатила по спине.
Услышав шум двигателей машины, я посмотрел на Алексея. Тот, слегка выглянув из-за угла, подал знак Петру и, оставив трость у стены, размашисто зашагал прямо на середину дороги. Петр в туже секунду, выйдя, двинулся вверх по улице навстречу движущимся авто.
Сначала раздался скрип тормозов. Водитель, наверное, испугался и нажал на тормоз, чтобы не задавить прилично одетого великана. В ту же секунду Алексей, выхватив из-за спины пистолеты, открыл беглый огонь.
Меньше чем через секунду, количество выстрелов на улице увеличилось вдвое. Петр тоже начал стрелять. По нашему плану я стоял за углом и недолжен был даже нос высовывать, пока выстрелы на улице не прекратятся. Поэтому в тот момент я видел только Алексея, который в прыжке увернулся от несущегося на него, уже не управляемого черного пыльного автомобиля.
Машина пролетела мимо Алексея и покатилась вниз по улице. Через пару секунд, раздался удар, скрежет железа и истошные крики прохожих.
Сразу после удара первого автомобиля, выстрелы прекратились. Раздался еще один сильный удар. Металлический скрежет эхом прокатился по улице. Второй автомобиль въехал носом в угол дома, где до этого прятался Алексей, прямо напротив меня.
На долю секунды на улице наступила тишина. Алексей, посмотрев в обе стороны, бросился к задней дверце второго автомобиля, рукой подав мне знак: «Идем».
Пригнувшись, я выскочил к нему из переулка и встал за его спиной, бросив взгляд на Петра. Петр стоял на середине дороги, перезаряжая маузеры. Поворачивая голову, то влево, то вправо, контролируя оба конца улицы.
Алексей в это время, держа наган перед собой наготове, рванул на себя заднюю дверцу автомобиля. Дверца открылась. На сиденье с краю сидел молодой человек в штатском. Пуля попала ему в грудь. Он был еще жив, но полостью обездвижен. Жизнь быстро покидала его. Он шевелил окровавленными губами, но сказать, что-нибудь или закричать не мог. Алексей рванул его за руку и тот шмякнулся кулем ему под ноги.
Следующим на сиденье сидел Михри. Он был жив, не сказать, чтобы цел, но жив. Одет он был в какую-то серую арестантскую одежду, напоминающую пижаму. Туфлей на ногах не было. Почти все его лицо было в ссадинах фиолетово-пунцового цвета. Левый глаз от гематомы заплыл совсем, правый смотрел через узкую щелочку сдавленных опухолью век. Слева над бровью слегка кровоточило, покрывшееся ранее кровавой коркой, рассечение, видимо треснувшее от удара головой о сиденье.
Алексей, убрав наган за спину, сунулся в машину к Михри. Я ожидал, вертя головой по сторонам.
Пётр, перезарядив оба пистолета, достал из-под рубахи две гранаты, чем привлек моё внимание. Первую он бросил вниз по улице, вторую вверх. После чего он снова взял в руки пистолеты и начал медленно поворачиваться вокруг себя.
Поочередно раздалось два оглушающих хлопка. Цель Петра была не повредить дорогу, а создать облака пыли, за которыми нас не было бы видно. Это ему удалось.
Алексей в это время уже вытащил с виду еле живого Михри из машины.
– Повернись, – скомандовал он мне по-французски.
Для удобства посадки на меня Михри, я присел на одно колено. Аккуратно посадив его на меня, Алексей перекинул мне через плечи веревки и хлопнув по плечу, скомандовал:
– Пошел!
В это момент раздался выстрел и в метрах двух от меня на земле что-то дзынькнуло. Судя по звуку, стреляли со стороны тюрьмы. Свист еще одной, пролетающей мимо, пули придал мне дополнительный импульс.
Рванув с места в проулок, я помчался как племенной рысак на скачках, успев посмотреть по сторонам. Пыль, поднятая взрывами, еще не улеглась, из чего я сделал вывод, что стреляли наугад. Поворачивая в первый поворот направо, я успел глянуть на дорогу. Петр в этот момент уже стоял на крыше машины и поочередно разряжал один маузер на дорогу в сторону тюрьмы, второй в сторону причала. Алексея видно уже не было.
Бежать с Михри за спиной было не так уж и тяжело. Он и был то не крупного телосложения, а сейчас, видимо на тюремных харчах, совсем исхудал и казался мне легким. Держа хорошую скорость, я только и успевал командовать самому себе: «налево», «направо», «налево», «направо». Дорога в моей голове превратилась в тоннель из серых стен.