Пока я бежал было слышно отдаляющиеся одиночные выстрелы. Пётр с Алексеем уводят преследователей с дороги в другую строну, думал я. Вот почему Пётр залез на машину, наверняка чтобы его увидели и погнались за ним, а не за мной.
До спасительной двери оставалось всего два поворота. И вдруг из-за угла дома, за который мне нужно было повернуть, прямо передо мной выскочили два полицейских, вероятно бежавших на выстрелы, услышав звуки перестрелки.
Чтобы не врезаться в них на полном ходу, мне пришлось принять левее и со всего маха плечом влететь в парадную дверь дома. Внутренний замок деревянной двери оказался хлипким, и дверь с хрустом распахнулась внутрь. За ней оказался узкий побеленный коридор, ведущий в главную комнату с небольшим столиком вдоль стены. Резко развернувшись к столику спиной, я посадил на него Михри и отпустил веревки.
Михри, как я ожидал, не упал на стол спиной, а смог удержаться, ухватившись за мои плечи, чем на самом деле мне мешал. Остановившись, я начал судорожно искать за пазухой наган, который пока я бежал, болтаясь на шнурке, больно ударял меня по костяшкам таза. Но найти его я не мог, потому что от моего резкого поворота он оказался у меня за спиной и запутался в веревке.
Двое полицейских вбежали следом за мной. Увидев мои поиски и быстро оценив ситуацию, ближний бросился на меня, намертво вцепившись в кисти моих рук. Все чем я мог ему ответить в этот момент – это удар головой. Так я и поступил, дёрнувшись изо всех сил.
Попал я удачно, прямо нападавшему в лицо. Из носа на серую форму хлынула кровь. Хватка полицейского ослабла, и я вырвал одну руку, пытаясь схватить обнаруженный наган. Только это было тщетно, мою руку поймал второй полицейский. Оба они навалились на меня. Ножки старого деревянного стола, не выдержав такого натиска, покосились назад и мы все четверо с грохотом рухнули на пол.
Первый нападавший упал прямо на меня. Озверев, он с рыком, приподнялся надомной и замахнувшись уже начал наносить мне удар кулаком лицо. Я зажмурился, пытаясь увернуться, но удара не произошло. Руку его перехватил, возникший у него за спиной, Алексей. Он дернул ее за спину, вывернув её с хрустом. Полицейский издал дикий, но короткий крик. Коротким он был потому, что Алексей ударил его ребром ладони в шею, после чего нападавший потерял сознание. Бросив взгляд на второго полицейского, я увидел, что тот уже мертв. Слева из спины у него торчала рукоять ножа.
– Двигайся, чего разлегся, – все также по-французски прикрикнул на меня Алексей, подав мне руку.
Стычка с полицейскими хоть и была короткой, но, тем не менее, сбила мне дыхание и отняла много сил. Крик Алексея напротив мне их придал.
Я быстро поднялся. Алексей вновь помог мне, закинув на меня словно мешок картошки Михри. Выскочив на улицу первым и осмотревшись, он махнул мне рукой и забег продолжился. Алексей в этот раз бежал за мной.
В последний поворот мы вошли почти вместе. Заветная дверь была уже совсем близко, до нее оставалось пять-шесть шагов. Я посмотрел на Алексея. Он, на бегу развернувшись, выхватил наган и стрельнул куда-то мне за спину.
В туже секунду раздался еще один выстрел, который обжог мою правую ногу в районе щиколотки. Прохромав еще пару шагов, я не упал, я даже не сразу понял, что произошло. Коричневая дверь передо мной отварилась, и из неё выскочил Мичман. А я, наоборот, юркнул внутрь, ошарашенный увиденным.
Павел Николаевич, одетый точно, как я, с такой же сеткой за спиной, держа в ней труп какого-то человека, облаченного такую же серую арестантскую одежду как у Михри, бросился бежать к «Новой Елене».
Как только моя пятка преступила порог двери, я обернулся и запер ее изнутри на металлический засов.
Комната дома, в которой мы с Михри оказались, была абсолютно пустой. В ней не было ни мебели, ни вообще каких-то следов проживания людей. Четыре стены, два окна, закрытые ставнями, и две двери. Через маленькие щелки между ставнями, в комнату еле-еле пробивался свет. В углу стоял приготовленный для нас не большой мешок и ночная ваза.
Спустив с себя Михри рядом с вещами, я, прихрамывая, подошел к окну. В небольшую щель возле петли на ставне было видно, как мичман, находясь уже в лодке, начинает отчаливать от пирса. Алексей, помогая ему, толкал нос «Новой Елены» багром с берега. Убедившись, что расстояние между кормой и пирсом человеку было уже не преодолеть, Лёша бросил багор и рванул куда-то влево, пробежав мимо нескольких рабочих, устанавливающих на пирсе столб для указателей. Рабочие стояли, замерев, обсуждая увиденное.
Через две минуты на пирс выскочили трое. Двое полицейских и военный моряк в немецкой форме. Один из полицейских держался за плечо. Это был тот самый, приведённый в чувство, блюститель порядка, с которым мы сцепились не более трех минут назад. «Новая Елена» в этот момент уже вошла под мост, отделяющий ее от Босфора.