“У меня есть правило: никогда никого не задерживать, если кто хочет от меня уйти…” Он поднял голову и зыркнул на меня большими, увеличенными толстыми стеклами очков глазами… “Кроме того, я получил право на реорганизацию труппы, и мне предстоит уволить из театра около двадцати человек… Своим заявлением вы облегчаете мне задачу на одну единицу…” Пауза… Губы сжаты и – долгий шумный вдох воздуха ноздрями… “Но в данном случае я решил изменить своему правилу и предлагаю вам остаться на один год… Если через год вы захотите уйти, я обещаю не чинить вам никаких препятствий. Согласны?” Я слушал красивый, низкий, с рокотком, голос Георгия Александровича, смотрел на чисто выбритое волевое лицо с большим носом и лбом, на какие-то детские кисти рук, поросшие черными волосиками, почему-то казавшимися неуместными… Не знаю, почему я сразу ответил: “Согласен”. Я ни разу не пожалел о принятом тогда решении!»
Кирилл Лавров впоследствии говорил о мэтре, что обязан ему всем. Товстоногов стремился дать раскрыться всем граням таланта артиста. В его спектаклях он играл и Городничего, и безукоризненно правильного капитана Платонова, и чеховского Соленого, и Молчалина, и Астрова, и… Ленина… Ленин едва не стал актерским проклятием Лаврова.
«Так случилось с несколькими мастерами сцены – после вождя им уже ничего больше не разрешали играть, берегли актерскую репутацию, – отмечает дочь актера, Мария. – Можно было только до бесконечности продолжать играть Ленина. Но когда папе не дали сыграть Николая II в фильме “Агония”, он взбунтовался. Сам пошел по кабинетам чиновников и стал бороться за то, чтобы его не ассоциировали с образом вождя. К счастью, этого не произошло, но вот царя отец так и не сыграл».
В кабинет одного из руководителей советского театра и кино Василия Шауро Лавров пришел после запрета играть в фильме «Мой ласковый и нежный зверь». Кирилл Юрьевич объяснил чиновнику, что, как актер, обязан играть разных персонажей. Положительному решению вопроса способствовал авторитет Лаврова в партийных кругах. Однако Ленин так прилип к актеру, что, по воспоминаниям О. Басилашвили, на репетициях «Дяди Вани» он время от времени начинал говорить с ленинским «акцентом».
Режиссеры всегда стремились использовать фактуру Лаврова – этакого Юрия Гагарина с обезоруживающей улыбкой, с внешностью ярко выраженного положительного героя. А главными положительными героями советских фильмов должны были быть комсомольцы и партийцы, декларирующие «прописные истины»…
– Ну что, не надоело тебе играть всяких секретарей? – как-то усмехнулся всесильный глава Мосфильма Иван Пырьев, остановив молодого актера в коридоре своей империи.
– Надоело! – честно признался Лавров.
– А ты в Бога веришь?
Вопрос был неожиданным, но Кирилл Юрьевич снова ответил честно:
– Да!
На лице Ивана Александровича отразилось удовлетворение:
– Прекрасно! Я так и думал! Будешь играть у меня Ивана Карамазова!
Роль Ивана стала одной из лучших в фильмографии Лаврова. В ней наиболее полно раскрылся его драматический, психологический дар. Сцена с чертом, где он играет одновременно два образа, сцена в суде поражают лихорадочным накалом актерских нервов, и временами кажется, что после такого напряжения Кирилл Юрьевич взаправду должен был бы слечь в горячке. Пырьев, как известно, умер, не успев снять третью серию, и тогда два кинобрата, Лавров и Михаил Ульянов, сняли ее сами. Братьями они называли затем друг друга всю жизнь. Когда не стало Ульянова, смертельно больной Лавров приехал проститься с ним, объяснив, что не мог не проводить брата. Сам он ушел через считаные недели после этого.
Успешное режиссирование «Карамазовых» создало соблазн и дальше пробовать себя на этом поприще. Соответствующие предложения Лаврову поступали, но… Заняться их реализацией потребовало бы минимум на год оставить БДТ, а Товстоногов этого бы не простил. Кирилл Юрьевич предпочел театр, став неизменной опорой режиссера – в том числе в партийных кругах.
«Не могу представить себе наш театр без Кирилла Лаврова, – говорил о нем Георгий Александрович. – За годы нашей совместной работы он проделал путь от молодого артиста с хорошими данными до крупного мастера театра и кино. В строительстве того Большого драматического, который называют ансамблем ярких индивидуальностей, Лаврову принадлежит одно из ведущих мест. Становление артиста происходило вместе со становлением театра, которому Кирилл Юрьевич отдает свой талант, свое сердце, свой ум. Не раз он одерживал победы и в современных, и в классических ролях. Достаточно вспомнить его Платонова из “Океана”, его Молчалина, Соленого, Городничего… Мне доставляла и доставляет радость неожиданность его перевоплощений, тонкость психологического рисунка роли. К актерским достижениям Кирилла Лаврова прибавилась и работа в спектакле “Рядовые”. Он открывает здесь такие глубокие пласты человеческого характера, что его смело можно назвать соавтором А. Дударева в создании образа Дугина».
