Когда зрители видели на экране этого богатырски сложенного, могучего актера, «кровь с молоком», представавшего то в образе силача-преподавателя в «Республике ШКИД», то в роли Ноздрева, им и в голову не могло прийти, что перед ними человек, в каком-то смысле повторяющий подвиг Алексея Мересьева. Если знаменитый ас летал с ампутированными ногами, то Павел Луспекаев играл без ног, терпя страшные боли. И это также стало следствием войны, которую актер, в отличие от многих коллег, прошел не во фронтовых культбригадах, а «по-настоящему».
Он родился в 1927 году в селе Большие Салы Мясниковского района Ростовской области в семье мясника, донского армянина Богдасара Луспекяна и донской казачки Серафимы Ковалевой. С детства Пашка, как будут звать его и в зрелые годы, отличался взрывным темпераментом. Однажды в очередной драке противник ударил его раскаленным прутом по лицу и едва не лишил глаза. Профессию, однако, юноша избрал сугубо мирную. Окончил Луганское ремесленное училище, работал слесарем. Но мирному делу были отпущены считаные дни, на дворе стоял 1941 год…
В том году Пашке было 14 лет, и на фронт его не взяли. Пришлось почти два года работать по специальности в эвакуации, в Бишкеке, прежде чем в 16 наконец «рвануть на фронт». При оформлении паспорта парень записался не Луспекяном, а Луспекаевым. В 1943 году в составе партизанского отряда он участвовал в боевых операциях разведгруппы («опергруппа 00134») и во время одной из таких вылазок получил тяжелое ранение в руку. Разрывная пуля буквально раздробила локтевой сустав. Придя в себя в саратовском госпитале, Павел услышал, как хирург выносит приговор – ампутировать изувеченную руку. И тотчас прилили богатырские силы к дотоле бессознательно лежавшему раненому.
– Не позволю резать! Лучше подохну, а руку резать не дам!
Он и впрямь не подпустил к себе врача до тех пор, пока тот не поклялся сделать все, чтобы руку сохранить. И, надо отметить, клятву сдержал.
По выздоровлении семнадцатилетний Пашка вернулся на фронт. Руку удалось спасти, а вот ноги… Он тогда и представить себе не мог, что одно из многочисленных «приключений», когда в разведке пришлось ему четыре часа пролежать неподвижно на снегу, будет иметь для него роковые последствия. Уже через считаные годы в обмороженных тогда ногах начнется атеросклероз, и на этот раз врачи все-таки прибегнут к ампутации и будут по частям отрезать молодому ветерану обе ноги…
До конца своих недолгих дней Луспекаев сохранил ненависть ко всему немецкому. Когда БДТ гастролировал в Германии, министр культуры ГДР устроил прием, на котором были и русские артисты, и немецкие. По ходу светской беседы заговорили о Ленинграде, городе, в который Павел Богдасарович был влюблен с первого взгляда, и тут не иначе как черт дернул переводчика-немца поделиться воспоминаниями:
– Я тоже видел Ленинград! Я смотрел на город в бинокль с Пулковских высот!
И всем присутствующим стало понятно, что этот бывший солдат или офицер вермахта смотрел на умиравший в кольце блокады город, находясь в зоне самых жестоких боев… И любовался видом… Члены русской делегации, конечно, промолчали, проглотив эту бестактность, но не таков был Луспекаев. Он подошел к побледневшему переводчику вплотную и, приподняв его за грудки, прорычал с нескрываемой ненавистью:
– Ну что, сволочь, видел Ленинград?!
Демобилизовавшись в 1944 году, Павел резко изменил свою стезю, избрав новым поприщем служение Мельпомене. Два года он подвизался в Ворошиловградском (Луганском) областном русском драматическом театре, а затем отправился в Москву и поступил в Щепкинское училище. Здесь его дарование было сразу отмечено педагогами, и за актерское мастерство Павел получал лишь высший бал. В «Щепке» Луспекаев познакомился со своей женой Инессой Александровной Кирилловой. К концу учебы у молодой пары уже подрастала дочь Лариса. Втроем они перебрались в Тбилиси, где начинающий актер дебютировал на сцене Русского драматического театра имени А. С. Грибоедова, совсем чуть-чуть разминувшись с Георгием Товстоноговым, чьи спектакли еще шли здесь после переезда режиссера в Москву.
В Тбилиси Луспекаевы прожили семь лет, после чего перебрались в Киев, где Павел был принят в Театр имени Леси Украинки, куда его пригласил недавно реабилитированный лагерник с семнадцатилетним «стажем», режиссер Леонид Варпаховский. Жить поначалу пришлось в самом театре, соседствуя с Кириллом Лавровым и Олегом Борисовым. Дебютом на новой сцене стала роль Бакланова в пьесе Александра Крона «Второе дыхание». В этой роли Луспекаев буквально поразил театральный Киев, заставив говорить о себе и критиков, и зрителей.
Помимо театра, вечно нуждающиеся артисты «подрабатывали» на различных творческих вечерах. В частности, Олегу Борисову и его жене как-то привелось выступить в психиатрической лечебнице. Узнав об этом, Луспекаев, не любивший подобных «концертов», поначалу вспылил:
– Вот вы все с вашими халтурами… – но затем вдруг стал интересоваться, где находится этот сумасшедший дом.
