«Она никогда не бывает банальной. О самом простом и привычном она умеет сказать так, что человек открывается как бы впервые, в каком-то другом и сильном свете. Она играет не очень подробно и тянется к образам обобщенным. Но самый образ у нее так ярок, что подробности возникают как будто без ее стараний.
В десятиминутной сцене, сыгранной Дорониной в концерте, – вся мучительность прошлой жизни Катюши Масловой и предвестие ее будущего нравственного воскресения.
Настасья Филипповна, с ее бледным, словно окаменевшим лицом, на котором горят измученные глаза, с ее обостренным чувством несправедливости, с самого начала не может примириться с изнанкой жизни. Исступленная гордость, одиночество, иссушающая требовательность к себе исключают всякую возможность мирной развязки. Эту роль Доронина играет на таком пределе отчаяния, как будто с первой минуты ее появления на сцене она находится под направленным на нее в упор ножом Рогожина. И это “под ножом” придает трагическую окраску каждому слову, каждому безмолвному движению. Только смерть для нее – развязка и освобождение.
Одинокий выстрел Надежды Монаховой, бессознательно живущей в преддверии бурь и перемен, – это нравственный расстрел Черкуна, обвинение варварам, напоминание и призыв к человечности. А человечность Нади Резаевой – источник ее таланта, ее мечты приносить людям радость. Все вместе – разные, непохожие, драматичные – доронинские героини стоят на страже справедливости и действенного, активного добра.
Они все талантливы и все со страстью, не знающей уступок, отстаивают право таланта. Они независимы, все – от странной и роковой жены акцизного до балованной дочки московского барина Фамусова. Они все готовы сберечь независимость ценой своей жизни. Они внутренне значительны и нетерпимы к ограниченности и шаблону.
Актриса обладает громадным творческим воображением, и то, что сама представляет, умеет в каждый миг “внушить” зрителям. Она властно втягивает их в созданную ею сферу, включает в свой особенный внутренний мир.
За самобытностью актрисы – истинная народность. Не та раскрашенная, стилизованная, принаряженная – “а-ля рюс”, – а настоящая, стихийная. Та, что проявляется в раздольной шири характеров, в их бесстрашии, в стремлении к правде, в близости к русской природе. И может быть, еще в той, неподвластной определениям, волнующей тайне, которая делает всегда новой вечную красоту полей, рек, берез, травы, колеблемой ветром.
Это и есть обыкновенное чудо искусства».
В БДТ Товстоногов пригласил Доронину на роль Надежды Монаховой в «Варварах». Басилашвили, получивший в этом спектакле роль эпизодическую, оную провалил, никак не умея преодолеть внутреннюю зажатость. Вслед за этим провалом последовала унылая череда эпизодов, фактическое прозябание в новом театре, которое скрашивала лишь работа на Лентелефильме – на съемках актер был гораздо более раскрепощенным, нежели под строгим взором «императора» БДТ. В театре он постоянно тяготился тем, что режиссер невольно сравнивает его с женой.
Татьяна Васильевна уже играла Настасью Филипповну… С отроческих лет влюбленная в творчество запрещенного писателя, она отдавалась этой роли всецело, считая ее главной для себя.
«Роман Достоевского “Идиот”, инсценированный в БДТ, возвращал сцене высокую литературу, а с ней серьезный разговор со зрителем о глубине человеческих натур, – писала Доронина. – Для меня Достоевский интересен более всего этой погруженностью в бездны людских страстей, темпераментов, характеров. Все герои его – всегда “на пределе”, они живут интенсивно, растрачивая себя до конца. <…> Это бывает не так часто, когда автор требует и душу твою, и мозг твой, и интеллект, и приобщение к самым крупным темам, и такую отдачу всего себя на спектакле, которая возможна не более двух раз в месяц. Этого автора можно играть без декораций, и совсем не обязательно надевать на актера костюм по моде конца XIX века. Нужно только “влезть’, проникнуться, заболеть Достоевским. Это очень трудно, хотя у автора все написано – и “второй”, и “десятый” план каждого лица. Но чтобы сыграть персонаж Достоевского, недостаточно быть просто большим актером, надо “быть” самому, состояться как личность».
На гастролях в Лондоне прима БДТ обрела нового поклонника – сэра Лоуренса Оливье. Вскоре великий английский актер приехал в Ленинград.
