«Смысл “накатки” заключался в обвинении мамы, что у нее отец не советский и она сама не советская, и показывает на кухне портрет царя Николашки, – вспоминает Доронина. – Бедная моя наивная мать, которой казалось, что фотография отца ее всем так нравится, ничего не смогла ответить следователю, кроме: “Вы кого хотите спросите в Попкове, все скажут, какой это был человек. Ведь он – церковный староста. Общее это мнение. Плохих не выбирали”. Следователь что-то записал, посмотрел так неприятно и сказал: “Вызовем скоро”».
Анна Ивановна в ту пору вновь была беременна. Спасло ее вмешательство дальнего родственника, занимавшего высокий пост в Москве.
Татьяна стала вторым ребенком Дорониных. Рожденная в голодный 1933 год, малышка была столь слаба, что врачи категорично заявили, что жить она не будет. Но уже потерявшие первенцев супруги с таким вердиктом не смирились и стали «вдвоем выхаживать своего неудачного ребенка, укладывая его на теплую грелку, и с болью в сердце прислушивались к дыханию и плачу. Плач и стон прекратились после того, как меня крестили. Крестили в храме на Сенной площади… Мама любила рассказывать и о крестинах, и о “чуде” после крестин».
Анна Ивановна была глубоко верующим человеком. Она прожила 92 года, и ее предсмертным заветом дочери было кроткое: «Ложись с молитовкой и вставай с молитовкой».
В годы войны Василий Доронин сражался на Ленинградском фронте, а его жена с двумя дочерями была эвакуирована в родную Ярославскую область. После войны отец работал шеф-поваром в санатории, а мать стала домохозяйкой, посвятив себя воспитанию детей. Василий Иванович был человеком начитанным. По выходным он непременно читал своим девочкам книги вслух. Он же привил маленькой Тане любовь к театру. Любовь эта была столь сильна, что, учась в восьмом классе, девочка записалась на прослушивание в Школу-студию МХАТ. Три первых тура проводились в Ленинграде легендарными актерами театра во главе с Павлом Массальским. Успешно пройдя все три тура, Татьяна отправилась в Москву, где столь же блестяще прошла и четвертый, но тут выяснилось, что у абитуриентки еще нет аттестата зрелости, и ей было рекомендовано возвращаться через два года… Доронина вернулась и выдержала экзамены сразу во все профильные вузы, но выбрала все же Школу-студию МХАТ. Здесь на одном курсе с ней учились Евгений Евстигнеев, Михаил Козаков, Виктор Сергачев, Олег Басилашвили…
Дед Олега Басилашвили по отцовской линии, Ношреван Койхосрович Бачило, был околоточным надзирателем полиции Горийского уезда Тифлисской губернии. Однажды он задержал и посадил в «холодную» двух грабителей, один из которых вскоре подпал под тлетворное влияние «политических». Грабителя звали Сосо Джугашвили. Много лет спустя старик Ношреван, видя портреты Сталина, ужасался: «Это же бандит!» Еще больше ужасались родные, слыша эти слова и вынужденные объяснять, что дедушка просто не в своем уме. Он действительно был не в своем уме после издевательств в ЧК. Олег Валериянович вспоминал:
«В революцию дед отдал всю землю добровольно (может, из страха перед возмездием: все-таки был полицейским приставом!) и с четырьмя детьми и женой переселился в Тифлис. Жена рано умерла…
В тридцатые годы о деде вспомнили, нашли, забрали в ЧК и били так, что он до конца жизни многие русские слова стал произносить наоборот: не “мама», а “амам”, не “хлеб”, а “белх”. <…> Карточек у него не было. Жил впроголодь.// Я увидел его на проспекте Руставели – он просил милостыню, – примчался к маме, мама – к булочной, утащила его домой. Дядя мой его к себе забрал, в Авчалы, так он сбежал оттуда обратно в Тбилиси, к нам. <…> Стал мой дедушка нищим стариком без всяких средств к существованию. Бездомный, полусумасшедший человек, униженно доживающий свой век в одной комнате с невесткой, с ее матерью и ее сыном. Внуком своим…»
Сын Бачило, восстановивший традиционную грузинскую фамилию, стал директором Московского политехникума связи и женился на Ирине Сергеевне Ильинской, филологе и преподавателе. Ирина Сергеевна была автором учебника по русскому языку для учителей, книг «Лексика стихотворений Пушкина», «О богатстве русского языка» и других. Ее отец, Сергей Михайлович Ильинский, был известным архитектором, по проекту которого, в частности, был построен храм во имя святых мучеников Адриана и Наталии у станции Лосиноостровская.
Семья Басилашвили сперва жила в общежитии в подмосковном Пушкине, о котором актер вспоминал:
«Навсегда в памяти осталось подмосковное Пушкино с его грибами, березами, голубой Учой, плавно проходящей под высоченным мостом, по которому мчались, весело гудя, синие электрички. Пушкино, с сачками для бабочек, со сладчайшими леденцами-петушками на палочках, с мороженым в круглых вафельках, с кинотеатром, где показывают “Золотой ключик”, – здание деревянное, старое, с резными украшениями, с красивыми балконами под потолком. А на другом конце городка – узенькая речка Серебрянка и ярко-голубые стрекозы, застывшие над ней; жарко, в воде толстые речные лилии пахнут, словно шоколад…»
