В этот период он вновь оказался на волосок от смерти, и вновь недремлющее Провидение спасло его. Дело было в конце 1940-х, уже в Москве. Гогу пригласили поехать на дачу большой компанией, в которой были и какие-то высокие чины, что делало отказ от намеченного пиршества практически невозможным. Но Георгий Александрович… все-таки отказался. Как-то нехорошо было на сердце в тот день, и что-то упрямо не пускало ехать веселиться. Позже выяснилось, что все, кто поехал на дачу, были арестованы. Таких чудесных спасений, по свидетельству режиссера, у него было еще несколько.
Покинув Тбилиси, Товстоногов еще несколько раз пытался найти оказавшееся обманчивым личное счастье. Но оно упорно не хотело задерживаться подле мастера.
Саломе Канчели
Инна Кондратьева
Возглавив в 1949 году ленинградский Театр имени Ленинского комсомола, Георгий Александрович встретил там красавицу-актрису Марию Васильевну Милкову. Мария Васильевна была не только прекрасной драматической актрисой, но и певицей, обладавшей оперным голосом. Роман их был непродолжительным, но плодом его стал третий сын Товстоногова, рожденный в 1950 году. Вадим взял фамилию матери и стал оперным режиссером. С отцом у него всегда были хорошие отношения. Натела Александровна стремилась, чтобы третий племянник чаще бывал в их доме, общался с братьями. Мальчик с юности был увлечен музыкой и любил слушать пластинки в кабинете отца, обсуждая затем с ним услышанное. Обратив внимание на такую явную тягу, тетушка Додо настояла на том, что Вадику необходимо заниматься оперной режиссурой. В этой редкой профессии племяннику, по ее мнению, проще было найти свой путь, нежели в области, к примеру, драматического искусства. Мудрая Натела оказалась права. За практически полувековую творческую деятельность Вадим Георгиевич Милков поставил более семидесяти музыкальных спектаклей, получивших признание критики и зрителей в России и Европе.
Второй официальной женой мэтра стала также актриса – Инна Кондратьева, известная по экранизации спектакля БДТ «Лиса и виноград» («Эзоп»). Став супругой художественного руководителя театра, его «хозяина», амбициозная красавица решила, что может рассчитывать на лучшие роли. Однако Товстоногов никогда и никому не давал ролей «по блату». По воспоминаниям Евгения Лебедева, Гога ни разу не дал ему роль, которую он бы хотел сыграть, хотя знал, например, что Евгений Алексеевич трепетно мечтает о Лире и готовит эту роль. Дело всегда оставалось для Товстоногова выше личных отношений даже с самыми дорогими людьми. В итоге супругов рассорила «Иркутская история». Изначально бездарная, хотя и едва ли не обязательная для советских театров пьеса, стала не только редкой неудачей БДТ, но и «торпедой» в семейную лодку Товстоноговых. Кондратьева стремилась получить роль Вали. Но Георгий Александрович отдал ее приме театра – Татьяне Дорониной. Простить такого «вероломства» Инна не могла. Семейная жизнь вновь потонула в скандалах. Последней каплей стало предложение жены сдать в детский дом пасынков. Больше Товстоногов не женился никогда. «Моя личная жизнь, как талый лед: куда ни наступлю, все проваливается», – с горечью говорил он.
Натела Александровна отмечала, что в браке ее брату «не нужен был диалог, достаточно монолога и чтоб смотрела с восхищением…». Но женщины, которые могут быть подлинными спутницами гениев, растворяясь в них и соответствуя им, – штучный товар. В истории таких примеров можно найти не так уж и много.
Женщины любили Георгия Александровича, восхищались им, но ни одна не смогла остаться рядом с ним надолго. Любовь и восхищение были взаимны. Гога всегда оставался галантным кавалером. Это не было обусловлено какими-то личными отношениями или «видами» на женщину, это было просто отношением к женщине вообще.
Не чужд бывал мэтр и «скоромной» шутки, которая, впрочем, никогда не переходила в пошлость.
«Все начиналось с довольно простенького спектакля “Выпьем за Колумба!”, – вспоминал Олег Борисов. – Тенякова играла не то уборщицу, не то дебилку – сейчас уж не помню. Смешно играла – с такими низами, каких я у моих партнерш не слыхал. На ней Бурлаков и испробовал препарат. На наших глазах должно было произойти превращение в Клеопатру – не меньше. Товстоногов на этот случай привез из-за границы новейшую мигающую лампу, чтобы устроить светопреставление. Очень этим гордясь. “По идее она здесь должна появляться голая! Как вам эта идея?” – обращался он к нам с Аксеновым. Несмотря на то, что мы его решительно поддержали, Наташа все-таки выходила в комбинезоне. Георгий Александрович любил из своей ложи наблюдать за этой сценой, а у меня еще не один раз спросил: “Как вы думаете, Олег, сколько у нее октав?.. Вы когда-нибудь видели у женщины столько секса в трахее?”».
