Товстоногов полностью

Наталья Тенякова рассказывала, что, несмотря на явный интерес, проявленный к ней главным режиссером, ей довольно было мягко намекнуть на свое замужество, чтобы романтическая тема более не возникала. На профессиональном отношении к актрисе это никак не отразилось – Гога никогда не путал личное с профессиональным и тем более не опускался, как иные его коллеги, до мести «несговорчивым» актрисам, до использования «служебного положения». Даже когда Тенякова грубо нарушила дисциплину (в товстоноговском театре это грозило почти неминуемым увольнением), мэтр воздержался от оргвыводов. Наталья Максимовна играла роль Клеи во второй версии спектакля «Лиса и виноград». Очередной показ должен был состояться 1 января, но актриса к началу представления не явилась. Вот что вспоминает об этом муж Теняковой, Сергей Юрский, игравший Эзопа:

«Праздничный день и тысяча двести человек в зале. Я смываю грим. Публике объявляют замену, публика не расходится, и идет концерт в двух отделениях. В антракте возвращается посланный к Теняковой. “Ну???” – “Стучал двадцать минут, чуть дверь не сломал. Она откликнулась наконец и сказала через дверь – оставьте меня в покое”.

Вот тут и шевельнулись волосы от ужаса. Первое – она сошла с ума! Второе – что будет?! Гога никогда не простит. Срыв спектакля в БДТ!!! Первого января!!!

Так что же случилось? Компания засиделась до утра. Утром стали прибираться с подругой. За окном тьма – январское ленинградское утро. В соседней квартире еще гуляли. Стучали к актрисам, звали к себе. Им отвечали через дверь: оставьте в покое! Легли часов в девять утра… и провалились. Проснулась снова от жуткого стука в дверь. Подруга спит. За окном все еще тьма. Значит, все еще утро. Кричат: “Открой!” и что-то про спектакль. Ответила: “Оставьте в покое! Перед спектаклем надо выспаться”. И снова легла. А был уже вечер.

На следующее утро… догадайтесь сами, что было с ней на следующее утро.

А в театре наступила зловещая тишина. Событие экстраординарное. Возмущение всеобщее – в нашем театре! Начинающая свой путь актриса! В Новый год! Играя главную роль в постановке Георгия Александровича! Ожидание расправы. Мы с Басилашвили ходили к Товстоногову с адвокатской миссией, но вина-то очевидна! Король в ярости, патриции непреклонны – никакого прощения! Под взглядами свиты виновница проследовала в кабинет, как на эшафот. Тенякова не просила прощения, она готова была принять кару. Голос Гоги громыхал, и было слышно в приемной и в коридоре.

– Мне не нужны артисты, на которых я не могу положиться. Я бы вообще не разговаривал с вами, если бы вы не были нужны театру. Разумеется, я вас увольняю, но через неделю я вынужден буду взять вас обратно, потому что вы играете в спектакле, который уже объявлен. У меня связаны с вами большие планы, которые вы сорвали. Если вы заболели, вы обязаны предупредить театр заранее. А если вас нет на месте к явке, то… Валериан Иванович!

Вбегает Валериан Иванович, стоявший за дверью.

– Валериан Иванович, если актрисы нет на месте, почему немедленно не позвонили и не проверили?

В. И. Георгий Александрович, у нее нет телефона. (Выходит.)

Г. А. Лишить премии, объявить выговор – этого мало, это неадекватные меры! Все должны понять, что в театре так не может быть! Вообще не может! Здесь не должно быть места снисхождению! (Еще громче.) Валериан Иванович!

Валериан Иванович входит – так и хочется сказать: “Входит с топором”, но это слишком – входит, готовый записать решение владыки.

Г. А. Валериан Иванович! А как это возможно, что у ведущей артистки театра нет телефона? (И еще громче.) Немедленно поставьте перед дирекцией вопрос об установке телефона! Левит в театре?

В. И. Да, Георгий Александрович.

Г. А. Вот пусть он займется! Не-мед-лен-но!

В. И. Хорошо, Георгий Александрович. (Выходит.)

Г. А. Идите, Наташа! И объясните письменно, почему вы не смогли вовремя предупредить о своей болезни.

Помиловать и больше не обсуждать! Королевская милость».

Последней неофициальной женой Товстоногова стала актриса Тамара Григорьевна Котикова. Она была моложе его на 30 лет и училась на его курсе. Этот курс мэтр формировал по собственному представлению о педагогике, объединив на нем будущих режиссеров с будущими актерами. Необычным был и выпускной спектакль этого курса – поставленная Товстоноговым пантомима «Зримая песня». Георгий Александрович с тревогой замечал, что новые поколения актеров и режиссеров утрачивают чувство звука, музыки, являющейся совершенно необходимой составляющей частью спектакля. Преодолевать «глухоту» решено было пантомимами, развивающими ассоциативное мышление не от слова, но от звука.