«Я позвонила в Ленинград и просила передать, что коленопреклоненно прошу его читать авторский текст, – вспоминала Лиознова. – Работать с ним было наслаждением. Он приезжал и, хотя был только что с поезда, всегда успевал побриться и переодеться в белоснежную рубашку, ни разу не изменил себе. Мы стали соратниками. Его голос звучит так, будто он знает больше, чем говорит…»
После «Мгновений» к Копеляну пристало прозвище «Ефильм Закадрович».
Такая растрачиваемость Копеляна на съемки в кино, к тому же сказывающаяся на его здоровье, не могла не беспокоить и не раздражать Товстоногова. Художник Эдуард Кочергин вспоминает следующий эпизод, произошедший при выпуске спектакля «Генрих IV», на первой репетиции в костюмах:
«Все артисты, кроме Ефима Захаровича Копеляна, оделись как положено, а он репетировал в “исподнем”, без основной верхней части костюма – рыцарского фартука. На репетиции я сидел сразу за тобою в кресле восьмого ряда. Через малое время от начала репетиции ты поворачиваешься ко мне и спрашиваешь:
– Эдуард, скажите, пожалуйста, что, у Копеляна костюм не готов?
– Нет, – отвечаю, – готов.
Тогда ты вызываешь Машу – завкостюмерной театра, спрашиваешь:
– Маша, а где костюм Копеляна?
– Висит у него в уборной.
Слышится твое протяжное “да-а-а-а…”. Затем ты требуешь в зал заведующего труппой, актерского дядьку, знаменитого Валериана и спрашиваешь:
– Валериан Иванович, в чем дело? Почему Ефим без костюма?
Всезнающий Валериан объясняет:
– Ефиму Захаровичу в доспехах неловко чинить машину во дворе.
Дождавшись кульминационного момента в эпизоде, где репетировал Копелян, ты внезапно останавливаешь репетицию и спрашиваешь:
– Ефим, почему ты не надел костюм сегодня? Все надели, а ты нет.
– Тяжело его носить, Георгий Александрович, очень тяжело.
– А тебе, Фима, не тяжело усами шевелить на всех киностудиях страны? Репетиция окончена.
На другой день Ефим Копелян был в костюме».
На увещевания друзей подумать о здоровье Ефим Захарович отвечал:
– Я до сорока лет в театре за кулисами в домино играл и никому не был нужен…
Силы подрывала не только работа, но и неизбежное «общение» с коллегами. Познакомившись с Артемом Карапетяном, Копелян сразу пообещал:
– Завтра я буду в Ленинграде, сыграю спектакль, а ночью «Стрелой» выеду в Москву. Днем у меня съемка на «Мосфильме», а вечером соберемся пораньше и посидим до отхода поезда.
«И вот так, месяцами, этот человек ночевал в поезде, а днем работал то в Москве, то в Ленинграде, – констатировал Карапетян. – Я никогда не встречал человека столь трудолюбивого и выносливого, как Копелян. Он был очень востребован и в кино, и в театре. Работал всегда с полной отдачей, не жалея себя, не экономя силы, сжигал себя на сцене, в жизни и в кино. Он был очень простым, доброжелательным, интеллигентным человеком. С ним было уютно и легко. Практически все его приезды в Москву заканчивались застольем в ресторане ВТО. Для меня, как и для многих друзей Фимы, это всегда был праздник…
<…> …работал он на пределе человеческих возможностей. Он был талантлив во всем. Талантливо жил, талантливо трудился, талантливо дружил…»
Сумасшедший ритм, взятый Копеляном, завершился для него инфарктом. Олег Борисов вспоминал о странном разговоре, который произошел между ними примерно за год до смерти Ефима Захаровича:
«…когда Копелян уселся на диван в моей гримуборной, он констатировал:
– Дневничок ведешь, ну ну…
– Да какой там, Фима, дневничок… Так, повидла разная, – начал оправдываться я.
– Не скромничай, не скромничай… Небось мысли посетили…
Копеляна обмануть было трудно – мне пришлось ту часть, где я описываю свой лифт, ему прочитать. Полстранички.
– Хм… очень художественно… какая же это повидла?
И дальше последовал монолог, с которым, как мне кажется, он ко мне и пришел:
– Я прочитал недавно в газете про одного английского яхтсмена, мореплавателя-одиночку. История странная. Он принял участие в гонке яхт, кругосветной гонке. Выяснилось, что его яхта достроена на скорую руку, халтурно и что выиграть у других яхт вряд ли сможет. А у этого мореплавателя – долги, ему выигрывать во что бы то ни стало надо. И он решил это сделать обманным путем: переждать основную часть гонки где-то в океане, а потом в нужный момент появиться и финишировать первым. Рассчитал все заранее – стал писать «липовые» данные в бортжурнал, послал по радио сообщение, что больше не выйдет в эфир из-за неполадок в передатчике. Тебе, Олег, это ничего не напоминает?..
Я слушал с интересом, однако к чему Копелян клонит, пока не понимал.
