Я сделала ударение на слове «наша». Мне хотелось, чтобы Альберт помнил, что я дала позволение не упоминать меня как соавтора, но только в этот раз.
— Да-да, — рассеянно ответил он.
— Что он думает по поводу наших теорий о капиллярности?
— Он очень заинтересовался, — сказал Альберт и вернулся к своим рассуждениям о термоэлектричестве.
Я не стала продолжать эту тему. Когда Альбертом овладевала какая-то идея, он был неудержим, как летящий по рельсам поезд, и теперь его ничем нельзя было отвлечь от термоэлектричества. Он часто говорил: поскольку доходы его семьи истощило недолго просуществовавшее предприятие по торговле электрооборудованием, основанное его отцом, кому, если не ему, наконец раскрыть секреты того, как же на самом деле работает электричество. Было приятно видеть его счастливым и увлеченным после долгих месяцев тревоги и хандры.
Мне не хотелось портить ему настроение. Но выбора не было.
Мы зашли в кафе «Метрополь» и заняли удачно расположенный и достаточно уединенный столик на открытом воздухе. Альберт был рад вернуться в наше любимое место, ведь теперь у него есть работа, и ему не страшны случайные встречи со старыми приятелями. Не успела я ничего сказать, как Альберт подозвал знакомого официанта.
— Два мильхкафе, пожалуйста, Генрих.
Официант поставил чашки, и Альберт гордо расплатился за нас обоих. Генрих удивленно поднял брови — раньше у Альберта никогда не хватало средств, чтобы платить за меня, — но ничего не сказал. Когда мы чокнулись чашками, Альберт проговорил:
— Я бы хотел, чтобы мы с самого начала шли по этому прекрасному пути вместе. Но, судя по тому, как настроены мои родители, и по тому, что работу мне пока удалось найти только временную, судьба, похоже, что-то имеет против нас, милая Долли.
— Да, Джонни. Это несправедливо.
Альберт поставил свою чашку и погладил меня по щеке.
— Любовь моя, это ожидание только сделает нас счастливее потом, когда мы преодолеем все препятствия и тревоги. Судьба скоро переменится к нам.
— Лучше бы ей перемениться поскорее.
Альберт, конечно, не представлял, как нужна мне эта перемена прямо сейчас.
Он улыбнулся.
— У меня есть для тебя новость. Хочу открыть тебе один секрет.
Его самодовольная ухмылка подсказывала, что он говорит не всерьез, и я притворно надула губы.
— Мы обещали, что у нас никогда не будет секретов друг от друга.
Хотя я сама хранила свой секрет почти неделю.
— Этот секрет тебе понравится, моя милая колдунья. — Он сделал паузу, прежде чем объявить: — Помимо той вакансии в Берне от Марселя, мне, возможно, предложит работу Микеле Бессо.
К черту правила этикета! Я наклонилась и поцеловала его в щеку. Перспектива получить должность у такого хорошего друга, как Микеле Бессо, обнадеживала больше, чем все заявки, которые Альберт подавал в европейские университеты. Может быть, судьба и правда вот-вот улыбнется нам.
Момент настал.
— У меня тоже есть новость. Хотя она тебе, наверное, не так понравится, как мне твоя.
Я проговорила это дрожащим голосом.
— Надеюсь, это не новое предложение работы? Признаюсь, мне было немного обидно, что ты так легко получила место, когда я никак не мог его найти. Хотя я, конечно, не хочу сказать, что не гордился своей Долли.
Это замечание о работе в Загребе, от которой я отказалась, вновь напомнило мне о том, что я принесла в жертву. Я надеялась, что больше ничем жертвовать не придется, однако мое положение осложняло ситуацию. Очень возможно, что без новых жертв не обойтись.
— Нет, дело не в этом.
Как сказать ему? Какие слова подобрать, чтобы смягчить удар?
— Так в чем же, котенок? — спросил Альберт, прижимаясь ко мне.
Я придвинулась к нему ближе и прошептала на ухо:
— Я беременна.
Он отпрянул от меня, как змея, увидевшая опасность, и отодвинулся на самый край стула.
— Ты уверена?
— Да. После Комо.
Он провел пальцами по волосам, а затем, вместо того чтобы протянуть мне руку, как я надеялась, полез в карман пиджака за трубкой.
— Что же нам делать, милая моя? — спросил он наконец.
Нам. Хотя это «мы» еще не означало немедленного предложения свадьбы, все же эта беременность — наша общая забота, не только моя. Это было огромное облегчение.
— А ты как думаешь, любимый, что нам делать? — спросила я, гадая, что он ответит.
Он бесконечно долго пыхтел своей трубкой. Наконец, выпустив в воздух огромное кольцо дыма, он взял меня за руку и посмотрел мне в лицо.
— Долли, я еще не знаю точно, как нам с тобой поступить, но я хочу, чтобы ты была счастлива и ни о чем не тревожилась, пока я буду искать выход. Тебе нужно просто набраться терпения.
Терпения? Я терпела так долго, что уже и не помнила, когда могла позволить себе такую роскошь, как внезапный порыв. Почти год я ждала, когда Альберт найдет работу, чтобы мы могли пожениться, — и это еще до того, как я забеременела.
— Не знаю, есть ли у меня на это время, Джонни, — ответила я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно мягче. Я знала, как плохо Альберт переносит давление.
Проведя свободной рукой по моему плоскому животу, он спросил:
— Когда ждем мальчика?
— Мальчика? — Я рассмеялась над его уверенностью.
