Семь месяцев в Цюрихе не принесли той новой жизни, на которую я надеялась, хотя знакомая обстановка и круг давних друзей, особенно воскресные музыкальные вечера в доме наших старых знакомых Гурвицев, помогали поддерживать мир между мной и Альбертом. В остальном все свободное от профессорской должности время Альберт проводил с Марселем. Моя посуду, проверяя домашние задания, читая мальчикам книжки и готовя их ко сну, я потихоньку слушала, как Альберт с Марселем работают до ночи. Начало их совместной работы было головокружительным: в бурных обсуждениях рождалась идея о том, что гравитация создает искажения в геометрии пространства-времени и, по сути, искривляет ее. Но дни становились длиннее, математические расчеты все более усложнялись, и оба начали все заметнее впадать в уныние. И в отчаяние. Они скрупулезно изучали геометрию пространства-времени Георга Фридриха Римана, экспериментировали с различными векторами и тензорами. Они хотели достичь той же цели, которую я поставила перед собой после смерти Лизерль, — разработать общую теорию относительности, которая распространяла бы принцип относительности на всех наблюдателей, независимо от того, как они движутся относительно друг друга, и постулировала бы относительную природу времени.
На этом этапе работа у них застопорилась. Они никак не могли добраться до святого Грааля, созданного, как убеждал себя Альберт, им самим, а не мной. Они взялись было за статью под названием «Основные положения теории относительности и теории гравитации», или «Entwurf», в которой излагали основы своей теории, но им пришлось признать поражение: математического метода для доказательства своей теории они пока не нашли.
Я могла бы подтолкнуть их к разгадке. И, хотя Альберт не впускал меня в мир своих теорий уже много лет — сколько-нибудь регулярная совместная работа прекратилась со времен «Машинхен», — я не спала все это время среди посуды и пеленок. Я читала, думала и потихоньку писала, расширяя рамки своей теории относительности. Я знала, что им нужно: отказаться от задачи найти закон физики, применимый к любому наблюдателю во Вселенной, и сосредоточиться на гравитации и относительности применительно к вращающимся и равномерно движущимся наблюдателям, применив другой тензор. Но я не спешила делиться своими знаниями: я ждала приглашения на танец. Если Альберт не намерен приглашать меня, то я не намерена для него танцевать.
Я смотрела, как он мучается. Это был единственный доступный мне бунт против его постоянно растущего раздражения, выливающегося на меня.
Альберт все больше хмурился, я все глубже уходила в себя и делалась еще мрачнее. Только Элен я могла признаться, что моя жизнь проходит в черном тумане, и рассказать, что, когда Альберт стал знаменитым физиком и важным членом научного сообщества, мы с мальчиками отошли для него на второй план.
Посуда после дня рождения была вымыта, кухня убрана, инструменты и ноты приготовлены, и у меня оставалось еще около часа, чтобы разобрать кипы бумаг в столовой перед тем, как идти к Гурвицам. Неаккуратный, по обыкновению, Альберт оставил на обеденном столе бумаги после работы с Марселем. Про себя я, хоть и приняла свою роль «хаусфрау», все же ворчала, что мне приходится исполнять обязанности его горничной. Как же так вышло, как моя жизнь превратилась вот в это?
Поверх записей, оставленных Марселем, валялся целый ворох писем с поздравлениями и пожеланиями ко дню рождения. Коллеги, вроде Отто Штерна, старые друзья, вроде Микеле Бессо, сестра Альберта Майя, его мать Паулина, даже кузина Эльза — все они вспомнили о дне рождения знаменитого профессора. А вот о моем — никогда. О моем даже сам Альберт не помнил.
Мне стало любопытно, что это за кузина Эльза, у которой он останавливался в Берлине в пасхальные каникулы в прошлом году, вместо того чтобы вернуться домой и праздновать вместе с нами.
Дорогой Альберт.
Пожалуйста, не обижайся на меня за то, что я нарушила наше условленное молчание и решилась поздравить тебя с днем рождения. Каждый день я вспоминаю нашу поездку на Ванзе на прошлую Пасху и твои слова любви. Чего бы я только не отдала, чтобы вновь пережить наши дни на Ванзе! Но раз уж я не могу заполучить тебя, поскольку ты женат, не можешь ли ты поделиться со мной хотя бы своей наукой? Можешь порекомендовать книгу по теории относительности, подходящую для дилетанта? И не мог бы ты прислать свою фотографию лично для меня?
