— Значит, номер чужака один из последних, — предположила Кошечка и тут же приказала водителю: — Вниз. К выходам из штолен.
— Но хозяин… — попытался было возразить охранник.
— Делай, что я говорю, и не смей проболтаться Старому Лео, — оборвала его Кошечка.
Флаер опустился на площадке около рудника. Надсмотрщики вытянулись во фрунт и поприветствовали прибывшую хозяйку нестройным «Здравия желаем». Кошечка вылезла из машины и картинно улыбнулась:
— Приветик, ребята. Кто тут у вас старший?
Вперед выступил мужчина с плетью и короткоствольным бластером, неопрятный, лысоватый и дряблый. На вид ему было никак не менее шестидесяти лет, но Кошечка знала, что он гораздо моложе, а видимое состояние — прямое следствие тлетворного влияния отравляющих паров рудника. Кошечка поманила его пальцем и кокетливо взглянула в глаза исподлобья:
— Давненько тут служишь?
— Десятый год, — отрапортовал наемник.
— Ты сейчас пойдешь в штольни и выведешь сюда последние пять номеров, — вкрадчиво произнесла Кошечка. — Сделаешь быстро — заработаешь мою благодарность.
Я не могу этого сделать, леди. Эти рабы прикованы в штольнях, а ключами ведает инженер смены. — Лицо стражника омрачилось.
— Ну, тогда позови мне того, кто с ключами, — так же «благосклонно» промурлыкала девушка и, заметив, что глаза наемника жирно заблестели, подумала, что, пожалуй, не следует с ним переигрывать.
Ждать пришлось всего несколько минут. Пресловутый инженер невольничьей смены вместе с давешним посыльным появились из ближайшего барака. При нем была объемистая сумка с номерными брелками.
— Мне нужно, чтобы сюда были выведены невольники последних номеров, — без предисловий повелительно начала Кошечка… и осеклась, потому что вдруг засомневалась: «А если земляшке присвоили не последний, а просто свободный номер?» Тогда она подумала с полминуты и продолжила: — Нет, не так. Будет гораздо лучше, если вы проводите меня в шахту и покажете рабов, которые появились на руднике последними.
— Но хозяин говорил, чтобы вы не спускались в шахту, — попытался было опять встрять водитель.
— Заткнись. Не твоего ума дело, куда собирается хозяйка. А проболтаешься моему папаше — сильно пожалеешь, — огрызнулась девушка и решительно направилась к входу в шахту, напяливая услужливо поданную каску прямо поверх шляпки.
В штольнях, где шла добыча, было темно и душно как в гробу. Кошечкин слух «окунулся» в какофонию звуков, издаваемых кирками, ломами и осыпающейся породой. Все это отдавалось причудливым эхом в извилистых коридорах, а еще временами слышалось какое-то звяканье, скрип, невнятная ругань и надрывный кашель. Фонари под сводом, казалось, совсем не горели, так как жадная порода поглощала свет. Поэтому, хотя рудокопов, судя по всему, в непосредственной близости было множество, Кошечка никого толком не могла разглядеть. Только смутные силуэты, шевелящиеся во тьме.
Начальник смены, усердно считавший ответвления, наконец остановился и указал на один из тупиков:
— Здесь работает номер 596. Самый «свеженький». Позже него никого не прибывало. — И осветил фонарем человека, долбящего киркой стену с жилой из руды.
Кошечка с трудом узнала землянина: такой же грязный и сгорбленный, в сильно обтрепанной робе, прикованный цепью за ногу, как и все остальные невольные «участники» процесса добычи.
Пленный распрямился и замер, часто моргая отвыкшими от света глазами.
Кошечка приблизилась к нему и насмешливо спросила:
— Почему же ты не здороваешься со мной так, как у вас принято? Не узнал? Или работа здесь заставила тебя забыть о манерах и вежливости?
Землянин тихо, но со спокойным достоинством и расстановкой ответил:
— Приветствую вас, леди Лилия, и сразу же прошу прощения за допущенную бестактность. Однако мне подумалось, что в данной ситуации подобная церемония была бы неуместна.
— Почему же?
— Видите ли, скорее всего, вам было бы противно прикосновение чего-то грязного. Поверьте, леди, мне и самому такое состояние крайне неприятно.
Кошечка невольно улыбнулась:
— А ты такой же забавный, как и раньше…Я тут на досуге вспомнила про тебя, и мне вдруг захотелось поболтать с тобой в домашней обстановке. — И, уже обращаясь к сопровождающим стражникам, добавила: — Немедленно отправить этот номер на внеочередную санобработку, снабдить новой одеждой и обувью, а также обеспечить конвой. Он должен быть в хозяйской усадьбе у моей двери ровно через два часа и не минутой позже…
Стражник начал перебирать ключи, и Кошечка нетерпеливо фыркнула:
— Живее, солдат. Время пошло.
Замок был разомкнут, цепь снята, и землянин, склонив голову и прижав ладони к груди, произнес:
— Благодарю вас, великодушная госпожа.
— Жду через два часа в усадьбе, — еще раз напомнила Кошечка скорее стражникам, нежели землянину, и направилась к выходу.
Чуткое ухо уловило звук шагов в коридоре. Кошечка почему-то лихорадочно заерзала в кресле, примеряясь, как бы покрасивее сесть. Шаги смолкли, прозвучало тихое ругательство, и раздался деликатный стук в дверь.
— Войдите. — Девушка машинально поправила прическу.
