Перед нами та же техника опосредованной речи, о которой мы уже писали в главе 3 как о характерной для свадебных причитаний, когда невеста вторит старшей женщине, причитающей от ее лица. Таким образом, освоение новых жизненных сценариев происходит посредством освоения новых речевых стратегий, которые «снимаются с языка» старших женщин [Адоньева 1999]. Тот же интонационно-речевой принцип обучения жизненному сценарию работает, как мы видим, и на следующем возрастном этапе: властная интонация заговора вкладывается заговаривающей старшей женщиной в уста пока еще не имеющей этой власти молодой матери. От свекровей молодые женщины учились не только лечению, но и другим магическим практикам: уходу за скотом, заботе о собственном здоровье и о здоровье других членов семьи – даже если молодая семья получала жилье и жила отдельно от родителей мужа, когда молодая мать становилась хозяйкой. Свекровь помогала во время родов или, если она сама еще была «молодой» (фертильной), звала знающую старуху. В истории, приведенной ниже и записанной от женщины 1923 года рождения, которая рожала в послевоенное время, физические и символические техники родовспоможения применялись одновременно:
Свекровь производит два символических акта. Во-первых, она кладет ребенка под порог. Она не объясняет принципы символизации – просто говорит, что это для того, чтобы он был спокойным. Здесь применяется симпатическая магия границ: магическая сила возрастает на физических границах. Ребенок – лиминальное существо: он только что прорвался через физическую границу, чтобы войти в мир, и теперь проходит еще через одну границу – на этот раз своего родного дома. Чтобы запеленать ребенка, свекровь не берет новую материю – она берет портянку, принадлежащую отцу ребенка. Иными словами, ребенку дают вступить в контакт с одеждой, принадлежащей его семье, что символически делает его частью семьи. Более того, иногда в этих ситуациях совершались действия, которые были призваны «гендеризовать» ребенка: у девочек пуповину перерезали с помощью веретена, а у мальчиков – с помощью топора или другого орудия, ассоциировавшегося с мужскими занятиями [Баранов 2005b: 406]. Свекровь не предлагает невестке интерпретации для понимания логики совершаемого, так же как мы, желая знать, как использовать какое-нибудь приспособление, не пытаемся разобраться в его конструкции: нам достаточно знать, как им пользоваться. Передается обычно именно умение, навык, но не принципы, лежащие в основе его работы.
Следующая история показывает, как велика была роль свекрови в процессе передачи традиции даже в советское время, когда государство выполняло некоторые из традиционных лечебных практик силами специально обученного медицинского персонала. Женщина 1931 года рождения, которая рожала после войны, научилась от своей свекрови лечебной магии, несмотря на то что роды у нее принимала медичка, получившая советское медицинское образование. Сначала она вспомнила «слова», которые надо сказать, когда моешь ребенка, потом рассказала, как ее свекровь купала новорожденного:
