Первый актер. Надеюсь, у себя, принц, мы, как могли, это устранили.
Гамлет. Устраните совершенно. А играющим дураков запретите говорить больше, чем для них написано. Некоторые доходят до того, что хохочут сами, для увеселенья худшей части публики, в какой-нибудь момент, существенный для хода пьесы. Это недопустимо и показывает, какое дешевое самолюбье у таких шутников. Подите приготовьтесь.
Гильденстерн. Ну как, милорд, желает ли король послушать эту пьесу?
Полоний. И королева также, и как можно скорее.
Гамлет. Велите актерам поторопиться.
Вы б не пошли вдвоем поторопить их?
Розенкранц и Гильденстерн. Немедленно, милорд.
Гамлет
Горацио
Гамлет
Горацио
Гамлет
Горацио
Гамлет
Король. Как здравствует принц крови нашей, Гамлет?
Гамлет. Верите ли, — превосходно. По-хамелеонски.[47] Питаюсь воздухом, начиненным обещаньями. Так не откармливают и каплунов.
Король. Это ответ не в мою сторону, Гамлет. Это не мои слова.
Гамлет. А теперь и не мои.
Полоний. Играл, милорд, и считался хорошим актером.
Гамлет. Кого же вы играли?
Полоний. Я играл Юлия Цезаря. Меня убивали в Капитолии. Брут убил меня.
Гамлет. С его стороны было брутально убивать такого капитального теленка. — Готовы актеры?
Розенкранц. Да, милорд. Они ждут вашего приказанья.
Королева. Поди сюда, милый Гамлет, сядь рядом.
Гамлет. Нет, матушка, тут металл попритягательней.
Полоний
Гамлет. Леди, можно к вам на колени?
Офелия. Нет, милорд.
Гамлет. То есть, виноват: можно голову к вам на колени?
Офелия. Да, милорд.
Гамлет. А вы уж решили — какое-нибудь неприличье?
Офелия. Ничего я не решила, милорд.
Гамлет. А ведь это чудная мысль — лежать у девушки меж ног.
Офелия. Что такое, милорд?
Гамлет. Ничего.
Офелия. Принц, вы сегодня в ударе?
Гамлет. Кто, я?